Полуночный комендантский час - Пенелопа Дуглас

Мейкон прижимает его к полу лицом вниз, тело незнакомца постепенно обмякает, а глаза закрываются.

Лив валится на землю, намертво заломив Каллуму руки и ноги сзади. Шея зафиксирована, а сам он снизу вверх пялится прямо на меня.

В его глазах пляшет веселье, даже несмотря на то, что на шее вздулись вены.

В комнате тихо — только Лив шепчет Каллуму прямо на ухо:

— Йегеры, мать вашу, — с издевкой бросает она.

Подходя к его кавалеру, я шарю по задним карманам в поисках зажима для денег. Вытаскиваю пластиковые карты, нахожу права. МАЙКА ХЁРСТ. Ух ты, звучит пафосно.

Я бросаю быстрый взгляд на Каллума, который следит за каждым моим движением. Деньги его мне нахрен не сдались, но золотую и черную кредитки я все же отмечаю про себя. Каллуму тоже не нужен мужик с бабками. Ему подавай хороший член.

Я сую всю эту дрянь в руку Мейкона.

— Забирайте его, — бросаю им.

Подняв Майку Хёрста с пола, Мейкон перекидывает его через плечо, и тут до меня доходит: а ведь он даже не наорал на меня, когда заявился сюда. То есть он, конечно, зол, что мы притащили Лив, но останавливать меня не пытался.

С появлением Крисджен он стал намного спокойнее. Хотя должен беситься. То, что мы творим, — чистой воды безумие, но я все равно это сделаю.

Они уходят: мои братья тащат модельку из рекламы водолазок. Один угонит его машину на Фокс-Хилл, второй поедет следом на пикапе.

Когда он очнется, голова будет трещать по швам, и ему уж точно будет не до секса.

Лив соскальзывает с Каллума и поднимается на ноги.

Подойдя ближе, я ставлю ногу в ботинке ему на грудь, прижимая к полу. Сестра останавливается рядом.

— Я сейчас выйду, — говорю ей.

Понятия не имею, удовлетворена ли она. Она-то хотела вытащить с яхты его самого — а не этого прихвостня, — но вечер ему она все равно испортила. До полноценной расплаты за то, что он с ней сотворил, здесь все еще далеко, но устраивать ему кровавую баню сегодня я не намерен. Если нас загребут в полицию, это только сыграет ему на руку в его войне за Залив.

Она уходит ждать меня у машины, и, к моему удивлению, Каллум даже не пытается подняться.

В комнате тихо, слышно лишь то, как вода бьется о борта яхты.

Каллум закладывает руки за голову, всем видом показывая, будто ему чертовски весело.

— Хорош, правда?

Это про манекенщика?

— Он сильный, — воркует Каллум. — Улыбается, говорит, о чем думает, и не имеет ничего против, когда я на него смотрю...

А я, значит, имею?

Я сдергиваю с себя рубашку и смотрю на него сверху вниз, расстегивая ремень, ширинку и вытаскивая наружу член.

Его взгляд опускается ниже, чертова улыбка слетает с губ, а глаза впиваются в меня, медленно скользя вверх по торсу.

Я могу вынести, когда люди смотрят на меня. Даже когда у меня не стоит, я выгляжу отлично. Просто мне плевать, хочет ли этого он.

Но секунды тянутся, тишина между нами заполняет комнату, а он всё изучает меня, словно пытается выжечь в памяти каждый мускул, каждую вену. Всё, что я сейчас чувствую, — это его глаза на своем теле.

Я могу вынести, когда люди смотрят на меня. Просто мне это не нравится.

Каллум снова встречается со мной взглядом.

— Если бы ты мог оказаться сейчас где угодно, где бы ты был?

Я сужаю глаза, но прежде чем успеваю сообразить, к чему этот допрос, ответ всплывает сам собой. Нигде, кроме как здесь. С ним, лежащим на спине, и мной, нависающим сверху.

Теплая кровь приливает от груди к низу живота, отчего внутри почти физически ощущается эта невесомость, и я быстренько прячу член обратно, пока он не встал по-настоящему.

— Тебе не удастся развлекаться в свое удовольствие, пока ты терроризируешь Залив, — цежу я сквозь зубы. — Отменяй комендантский час. Хотя можешь и не отменять, мне плевать.

Я могу повторять это хоть каждый день.

Я застегиваю пуговицы, молнию и затягиваю ремень. Присев на корточки рядом с ним, я обхватываю его горло рукой.

— Если какой-нибудь ублюдок тебя трахнет или возьмет в рот, я забью его до полусмерти.

Он даже не морщится, хотя я начинаю сдавливать ему горло.

— Ты такой предсказуемый, — бормочет он, подаваясь навстречу моей руке и задирая подбородок, чтобы оказаться лицом к лицу. — Как думаешь, зачем я привел сюда своего гостя?

Ну конечно. Все вечно крутится вокруг меня.

— Ты знал, что я приду, — говорю я.

— Мне хотелось проверить, решишься ли.

— А если бы нет?

Он расплывается в улыбке.

— Тогда, полагаю, мне пришлось бы самому выяснять, так ли ты хорош в постели или это все было лишь плодом моего неопытного воображения.

Выпрямившись, я сверху вниз смотрю на него.

— Ты и так это выяснишь.

Когда я с тобой закончу. Тогда ты поймешь, что я был лучшим в твоей жизни, и больше тебе этого не видать.

— Но пока что мне еще многому предстоит тебя научить, мой юный Нерон. — Подхватив с пола рубашку, я натягиваю ее обратно. — Когда мы снова туда сунемся?

Я хочу увидеть Логово.

— В пятницу, — отвечает он, ни секунды не колеблясь перед вызовом. — На этот раз тебе не сбежать.

— Я умнее, чем ты думаешь, — снова бросаю я. — Ты еще убедишься в этом.

Я швыряю ему в лицо его же слова. Мне нужно узнать, что именно произошло там с Анной-Кэтрин, да и рычаги давления мне по-прежнему необходимы. У него не получится меня поймать. Снова.

Развернувшись, я направляюсь к выходу на палубу. Но прямо перед раздвижными стеклянными дверями останавливаюсь и бросаю на него взгляд через плечо.

— Если бы ты мог оказаться сейчас где угодно, где бы ты был? — спрашиваю я.

Сам не знаю, зачем срываюсь на