Свирепая одержимость - Мила Кейн

Я обернулся.

— Я рад за тебя. За вас обоих, — сказал он.

Я улыбнулся ему и поднялся в машину. Счастье. Странно было чувствовать что-то кроме злости после того, как Ник причинил Селене боль и заставил ее пережить такой ужас, особенно учитывая, что я собирался разрушить его жизнь. Ну, его и его ублюдочного брата. И все же, когда я сел рядом с ней, взял ее за руку и увидел, как она мне улыбается, внутри вдруг стало спокойно. Так вот что это было за чувство, разлившееся по всему телу.

Счастье. Кто бы мог подумать?



Когда мы добрались до больницы, я удивился, увидев в холле знакомое лицо.

— Селена! — Марджори бросилась к дочери, которая все еще лежала на каталке, и осторожно взяла ее за руку. — Что случилось? Как ты себя чувствуешь? — быстро спросила она.

Я как можно короче рассказал ей, что произошло, не вдаваясь в подробности об офицере Престоне. Об этом можно будет поговорить позже.

Марджори прижала ладонь ко рту, пытаясь заглушить всхлип, но не совсем успешно.

— Мам, я в порядке, правда, — устало сказала Селена.

Меня сразу разозлило, что ее мать требует утешения от собственной дочери, хотя больно сейчас было моей девушке.

Мы пошли дальше по коридору, и Марджори не отставала. К нам быстро подошла медсестра.

— Мистер Синклер? Для мисс Кармайкл подготовили палату в VIP-отделении. Мистер Андерсон заранее позвонил.

— Хорошо, идем.

Что ж, это я Беккету зачту. Да и вообще, сегодня Ледяные Боги здорово выручили Селену. Я стал уважать их больше. С теми, кто хорошо относился к Селене Кармайкл, я вполне мог поладить.

Жаль, ее мать даже не пыталась.

— Я написал Уинтер, она едет в больницу, — сказал я Селене.

— Ей сейчас не нужны друзья, ей нужна только я. Отзови её, — резко сказала Марджори. Очевидно, она была слишком расстроена, чтобы помнить, что вообще-то должна стараться расположить к себе нового пасынка.

— Нет, все нормально. Я хочу ее увидеть, — быстро сказала Селена.

Я кивнул. Марджори здесь ничего решать не будет.

— Значит, увидишь, — сказал я, все еще держа ее за руку.

Мы дошли до двери отдельной палаты, и Марджори протянула руку к моей. Я едва заметно отступил, уклоняясь от этого нежеланного «материнского» жеста.

Она прищурилась.

— Тебе необязательно оставаться, Броуди. Уверена, у тебя есть другие дела.

Я отпустил руку Селены, чтобы медсестры могли завезти ее внутрь, и повернулся к ее матери.

— Нет. На самом деле нет. Сейчас мне нигде не нужно быть больше, чем здесь, — поправил я ее. — И я был рядом все то время, когда тебя не было. Когда она только вернулась в город. Когда пыталась снова освоиться. Когда какой-то ублюдок ее преследовал. Я был рядом… в отличие от тебя.

Марджори покраснела.

— Твоему отцу нужно было ездить по работе…

— А тебе нужно было ездить по магазинам? — резко перебил я.

— Откуда ты знаешь, чем я занималась в поездках? Ты считаешь, что женщины вообще ни на что не способны, кроме шопинга? Это отвратительная, женоненавистническая…

— Значит, ты не ходила по магазинам? Ты тоже работала? — перебил я. Я не мог сказать ей, что знаю, чем она занималась, потому что за ней следили по моему поручению.

Марджори открыла рот, собираясь продолжить, но я опередил ее.

— И что это была за работа? Ты учишься на автомеханика?

Слова вырвались прежде, чем я успел остановиться. Черт. Отлично, Броуди. Я все быстрее терял привычный контроль, и причина лежала в палате прямо передо мной. Появление Селены нарушило мое добровольное одиночество, привычный режим и тот порядок, который я сам выстроил вокруг себя. А любовь к ней полностью изменила мой мир. Я больше не был прежним. И уже никогда не буду.

На щеках Марджори проступили красные пятна.

— Это ты.

— Что я? — резко спросил я, желая поскорее закончить этот разговор и вернуться к своей девушке.

— Ты приставил ко мне слежку… и сделал фотографии.

— Мам? — позвала Селена из палаты.

Марджори резко отвернулась от меня. Я пошел следом. Медсестра ждала рядом.

— Сейчас придет врач, осмотрит ее, а потом мы отправим ее на рентген…

— Хорошо. Проверьте её. Если у нее болит рука, я хочу, чтобы проверили все, от костей до кутикулы, ясно? Мы будем здесь, — сказал я медсестре и почти вытолкнул ее за дверь. Судя по выражению лица Марджори, она вот-вот сорвется, а лишние свидетели мне были не нужны.

— Что происходит? — спросила Селена.

— Можешь радоваться, твое желание скоро исполнится. — Марджори шмыгнула носом и посмотрела на дочь влажными глазами. — Тебе больше не придется жить с Синклерами.

— Что? — одновременно спросили мы с Селеной.

Марджори моргнула, сдерживая слезы.

— Я развожусь, и можешь поблагодарить за это его. — Она обвиняюще указала на меня.

Черт. Уже? Все шло именно так, как я и планировал, и все же, когда Селена посмотрела на меня своими сияющими фиолетово-голубыми глазами, в груди разлилась пустота.

— Он приставил ко мне слежку, сфабриковал доказательства против меня, а потом использовал их, чтобы…

— Это неправда, — перебил я. — Я ничего не фабриковал. Я собрал доказательства. Это ты тайно встречалась с кем-то за спиной моего отца.

— Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, — обвинила Марджори. — Тебе просто не терпелось избавиться от нас. Что ж, ты получил свое, а теперь, учитывая брачный договор, неизвестно, что нам вообще останется. Забудь про хорошую палату в больнице и школу Сиси…

— Мам! — голос Селены перекрыл нарастающую истерику Марджори. — Я сейчас не могу об этом говорить, у меня голова раскалывается, — тихо закончила она.

— Мы дадим тебе отдохнуть, — твердо сказал я, испытывая отвращение к тому, что Марджори решила выяснять отношения именно сейчас.

В этот момент раздался стук, и в палату вошли медсестра с врачом. Я хотел остаться и услышать, что они скажут, но врач попросил посетителей выйти. Марджори вышла с напряженным лицом. Я подошел к Селене и поцеловал ее в щеку.

— Я буду прямо за дверью, — сказал я.

Она кивнула и спокойно посмотрела на меня.

— Ты правда следил за моей мамой?

Я тяжело выдохнул, чувствуя себя