Спаситель и сын. Сезон 7 - Мари-Од Мюрай

компьютере висело начало статьи и ожидало продолжения. «Неужели не знали? Да, 93 % висящей в вашем шкафу одежды вы ни разу не надели в прошлом году. Нет, вы не ошиблись, вы прочитали совершенно правильно: 93 %! Эти туфли на каблуках — случайная покупка, эту куртку — она ни к чему не подошла, зато жидка была в 30 %, эти джинсы — вы сможете их носить, только если похудеете на два килограмма…» Вдохновенное желание настроить своих читательниц на другую волну оставило Луизу. Она перечитывала последнюю фразу, когда в кухню вошел Спаситель.

— Уже за работой?

— Пользуюсь тем, что она спит.

Спаситель хотел поддержать жену и похлопал ее по плечу, хотел слегка, а получилось чувствительно. Луиза изумленно подняла на него глаза, но промолчала, наблюдая, как он задел ногой за стул и, наливая в кастрюльку молоко, стукнулся головой о вытяжку над плитой.

— Что случилось? — встревожилась она.

— Что? Да, знаешь…

Он пробурчал что-то вроде «тошнит, плохо спал, холода, ковид».

— Что значит «ковид»? — встрепенулась Луиза.

— Не знаю. Все может быть, — буркнул Спаситель, сунув голову в стенной шкаф и гремя там чашками и блюдцами.

— Немедленно тест! — крикнула Луиза, потому что ковид был для нее не пустым звуком.

Спаситель обернулся к ней с пакетом цикория в руках.

— Да нет, не в ковиде дело. Мне очень не хватает кофе.

Луиза решила, что он шутит.

— Я серьезно. Я пил по литру кофе в день. И да, психолог в ломке — это никуда не годится. Ты только взгляни на мои руки…

Спаситель вытянул руки перед собой и специально напряг их так, чтобы пальцы задрожали.

— Так бы и отправил всё к чертям собачьим! Но самое смешное, что весь этот дурдом — из-за терапевтических занятий с группой кухонных боксеров в тюрьме Саран.

Спаситель вздохнул и прибавил:

— Беру назад «собачьих чертей» и «дурдом» и делаю себе, — он уставился на пакет, — растворимый цикорий био.

— Бедняжечка ты мой, — посочувствовала мужу Луиза.

— Да. Предстоит то еще удовольствие, — согласила Спаситель и насыпал цикорий в кружку с горячим молоком.

— В тюрьму Саран тебя пристроил один из твоих бывших пациентов, — вспомнила Луиза. Она была очень внимательна и запоминала все, что говорил ей Спаситель о своей работе в редкие минуты откровенности.

— Я буду замещать их штатного психолога Мелиссу Мазурек, она тяжело заболела. Но у меня нулевой опыт. Представь себе, каково это, если двенадцать лет никакой практики вне своего кабинета.

— Конечно, ты нервничаешь, — сказала Луиза и ласково положила руку на руку мужа. — Но у тебя все получится. Ты будешь делать то, что лучше всего уме ешь, — слушать!

Спаситель вышел из кухни, а Луиза вернулась к своей статье. «Неужели не знали? Да, 93 % висящей в вашем шкафу одежды вы ни разу не надели в прошлом году». Нет, ей не работалось. Она сообразила, что очень скоро в кухню прибегут парни, начнется шум, и поспешила загуглить «задержка речевого развития у детей», а потом кликнула на видео телепередачи «Мне это интересно».

— Амели, когда стоит начинать беспокоиться из-за того, что ребенок не говорит?

Амели, улыбчивая врачиха-невролог с четкой артикуляцией, отвечает, что беспокоиться (улыбка до ушей) стоит, если ребенок в два года произносит мало слов. «У меня еще полгода», — облегченно выдохнула Луиза.

— В полтора года, — продолжала Амели, — ребенок располагает запасом от двадцати до пятидесяти слов (улыбка).

— Пятидесяти?! — Луиза содрогнулась.

Леопольдина говорила два, и то, пожалуй, к ее универсальному «гада» Французская Академия отнеслась бы еще более сдержанно, чем к местоимению «они», которым стали обозначать небинарного человека.

— В полтора года ребенок понимает простые вопросы. Например: покажи, где?

Амели улыбалась, не подозревая, что вбивает гвоздь за гвоздем в материнское сердце.

— Он подражает животным: мяу, ав-ав. (Улыбка за улыбкой.)

— Амели, когда имеет смысл обращаться к специалистам, если беспокоит речевая задержка?

— Как только забеспокоились.

Луиза не могла больше выносить улыбки этой Амели. Она нажала на видео из Квебека из серии «Я хочу знать», посвященной тревогам по поводу дислексии, дисграфии и прочих расстройств. Ну, для дисграфии Лео еще маловата, а вот дисфазия, может, уже и подходит. Посмотрим, что говорить «Википедия» о дисфазии. Так. Может быть поражением как речи, так и понимания. «Если в полтора года ребенок не произносит слов, обладающих значением, таких как „папа" или „мама“…»

— Она говорит «манман», — прошептала Луиза.

Но по мнению Спасителя, это слово обозначает кого угодно. Луиза продолжала бы терзать себя и дальше, но бэбифон призвал ее к реальности: Леопольдина проснулась и трясет свою кроватку. В ее возрасте Поль уже научился из нее выбираться… Луиза не позволяла себе сравнивать своих детей вслух, но постоянно делала это в мыслях.

— Манман! — крикнула Лео. В ее крике всегда было что-то трагическое, когда она просыпалась.

— Я здесь, мое золотко, я твоя мама, но у тебя есть и папа, и братья, и сестра…

Луиза, выговаривая слова отчетливо, не хуже Амели, взяла на руки свою девочку, у которой, вполне возможно, будет и дисфазия, и дисграфия, и дислексия, свою дорогую, свою обожаемую девочку.

Пока его жена собирала информацию в интернете, Спаситель ехал в тюрьму Саран. Он оставил удостоверение личности на пропускном пункте, опустошил карманы и прошел через детектор, а охранник осматривал в это время содержимое его рюкзачка. Пристальные взгляды охранников напомнили ему, что коллективное бессознательное не ждет высоченных темнокожих парней в тюрьме в качестве посетителей. Спаситель чувствовал себя не слишком уютно и порадовался, что пришел в белоснежной идеально выглаженной рубашке.

— Хеллоу, Спаситель!

Он обернулся и узнал Соло, молодого человека, которого по-настоящему звали Юсеф Насири и который долгое время был его пациентом. Однако психолог впервые видел Соло при исполнении служебных обязанностей в форме охранника.

— Рад тебя видеть! — воскликнул Соло, — Сколько лет, сколько зим! Ты, я смотрю, раздобрел!

Соло исполнилось тридцать, он стал отцом и прекратил лечение во время первого локдауна.

— Раздобрел? А сам-то ты? — с улыбкой переспросил Спаситель и ткнул Соло в обозначившийся животик. — Сколько уже младенцу? Пять месяцев?

— Шесть, — расплываясь в улыбке, ответил Соло. — У нас девочка, нам с Самантой везет.

Первым у него родился сын Янис, и вот недавно жена родила ему второго ребенка.

— Поздравляю. Ну, что, пошли? — спросил Спаситель и показал на закрытую дверь.

— Нет еще. Ждем Альму.

— А кто это?

— Альма? Я тебе не говорил? Тут всегда работают в паре.

— Н-нет… Ты мне ничего не сказал, — ответил Спаситель, и тон у него стал очень сдержанный.

— Да ты не беспокойся. Она индивидуальный куратор, знаток своего дела, точняк.

— Она