Спаситель и сын. Сезон 7 - Мари-Од Мюрай

Молодые люди вспоминали о своем искалеченном отцом-тираном детстве, а стажеры скрипели стульями и потихоньку ворчали за своими масками, выражая недовольство. Фильм закончился, Альма не успела и рта раскрыть, чтобы произнести традиционную фразу: «И что вы об этом думаете?», как голос подал возмущенный Микаэль.

— А зачем вы нам это показываете? — он расцепил сложенные на груди руки и ткнул в экран. — Кто это бросается в людей кофейниками? Может, дебилы? Это что же, нас с ними сравнивают? Нет, погоди, послушай, я никогда ни одну женщину пальцем не тронул! Может, окно разбил, стол опрокинул, но ударить Анжель — ни-ни, потому как если я кому отвешу оплеуху, то челюсть сверну. Нет, я ее не трогал. Она сказала полиции: «Он меня избил», — но это вранье.

— Вы жертва судебной ошибки, — высказал свое мнение благовоспитанный господин Ролан, и только натренированное ухо Спасителя уловило затаившуюся в голосе иронию.

— Это точно, — согласился Микаэль. — Они меня облапошили. Она жалобу подала и сразу с медицинским свидетельством, ее первая моя жена подучила. Спелись они. У меня уже был срок до этого, и тоже, понимаешь, ни за что.

Микаэль переводил взгляд с одного стажера на другого, ища поддержки, пока не уставился на Ильеса.

— Сплошь и рядом баба тебя на скандал провоцирует.

— Так и есть, — согласился Ильес. — Вот и моя подруга все нудила: «Посмотри на себя! Топчешься на месте, губишь свою жизнь», — ну, я и врезал ей как следует. Пусть знает: не надо мужика доставать.

— Ваша подруга сказала вам «Ты губишь свою жизнь», а вы ударили ее по лицу? — спросил Спаситель, сохраним полную невозмутимость.

— Ну, не то чтобы прямо так, — спохватился паренек, вообразив, что не слишком удачно выступил в свою защиту. — Но она меня точно очень достала. Женщин, говорят, очень долго угнетали, и теперь им охота нас угнетать в ответ.

— Еще немножко, и вы станете феминистом, — произнес Ролан.

Спаситель наблюдал, какие складываются в группе отношения: Фабрис, бывший владелец автомастерской, искал его одобрения, Микаэль и Ильес считали себя жертвами женской агрессии, Ролан, высокомерный одиночка, время от времени отпускал из-за маски фразочку-другую, подливая масла в огонь. И забавлялся спектаклем.

Альма взглянула на часы и вручила каждому стажеру распечатку и простой карандаш. Следующее задание — «словарь насилий». С целью налаживания взаимодействия между участниками она предложила им работать парами.

— У каждого из вас есть список слов и список определений, — стала объяснять задание Альма. — Вам нужно соединить карандашом слово и определение.

В тишине, которая уступила, стало слышно, как Фабрис, подперев голову руками, бубнит слово «гетеронормативность», пытаясь произнести его без запинки. Ильес мгновенно вернулся к привычной школьной практике: привалился к радиатору и стал ждать, когда работу выполнит его коллега.

Спаситель подумал про себя; похожу, он тут для декорации.

— Да таких слов и на свете нет! — возмутился Микаэль, отодвигая распечатку. — Фемицид!

Задетая за живое, Альма тут же возразила, что такое слово существует, хотя редко употребляется, и это «убийство женщины из-за того, что она женщина».

— «Андроцид» через «о», — поправил опечатку Ролан и потом нашел в распечатке еще одну.

При полном безразличии группы Альма кое-как выполнила план первого занятия.

— В следующий раз с нами будет еще один стажер, сообщила та под конец, — Сегодня он в изоляторе из-за ковида.

Спаситель услышал, как Ролан сказал вполголоса:

— Ему дали шесть лет. Вряд ли за пару оплеух.

Откуда он это узнал? Это его сокамерник?

Соло пришел после окончания сеанса и отпустил на свободу Ильеса и Фабриса, а Микаэля и Ролана развел по камерам.

Альма и Спаситель вместе направились к выходу из тюрьмы.

— Ну, что скажете? — спросила Альма.

— Очень интересно за всем наблюдать. Учусь, — скромно ответил Спаситель.

— В следующий раз я начну с теста о месте женщины в прошлом и в настоящем.

Вообще-то Спасителю показалось, что занятие больше всего походило на нудную школьную обязаловку.

— Они могут не включиться, как в случае со словарем.

И тут же пожалел, что высказал мнение, которое может быть воспринято как критика.

— Но если это у вас в программе, то разумеется… Дело в том… я, работая, привык больше слушать, чем говорить.

— Я тоже здесь для того, чтобы выслушать то, что им хочется сказать, — отозвалась Альма.

Тон ответа был ровным, но подергивание левого река говорило о раздражении.

— В следующий раз я вызову их на дискуссию: мужчины часто жалуются, что теряют свою идентичность, хотя на самом деле они потеряли власть. Вопросы будут такие: «Считаете ли вы нормой одинаковое образование для девочек и для мальчиков? И то, что девочки могут работать кем угодно, от мусорщиц до летчиц?»

Спаситель отметил, что Альма сказала «мужчины», а не «эти мужчины». Значит, ее вопросы относятся и к нему.

— Хотите, чтобы я ответил прямо сейчас? Или на следующем занятии?

— Я не тороплюсь, — усмехнулась Альма.

Оба знали, что им предстоит сотрудничать на протяжении еще пяти занятий, и очень старались не обострять отношения. Но Спаситель не мог избавиться от неприятного чувства. У себя в кабинете он привык, что он капитан. Так что же его не устраивает? Методы, какими работает Альма как психолог? Или то, что он должен подчиняться женщине?

На улице Мюрлен, войдя в кухню, Спаситель сейчас же почувствовал запах кофе. Кто еще у них в доме пьет эту отраву? Неужели Жово? Он посмотрел на чашку в раковине, на черный осадок на дне. «Чашечку мокко для психолога». Несколько секунд Спаситель стоял неподвижно, вглядываясь в кофейную гущу. Ничего не прочитал и пустил струю воды. За спиной раздался голос:

— А свет включать обязательно?

Чашка выскользнула из рук и, по счастью, не разбилась, хотя сердито загрохотала, стукнувшись о дно раковины.

— Ты не в школе?

— У моего соседа ковид, я был с ним в контакте, — ответил Лазарь и щелкнул выключателем.

Потом таким же укоризненным тоном задал следующий вопрос:

— В ванной тоже ты свет оставил?

— Я?.. Да нет… Впрочем, не знаю…

— И насчет душа. Не обязательно, чтобы вода текла целых десять минут.

— Yes, sir.

Спаситель вытянулся перед сыном по стойке смирно, но Лазаря это не остановило.

— И скажи честно, тебе непременно нужно есть мясо два раза в день?

— Я не ем мя…

— Ешь.

Спаситель прикусил щеку, чтобы не спустить целую свору собак на любимого сына.

— Ты, кажется, забыл, что должен изолироваться у себя в комнате? — спросил он сухо.

И все-таки не удержался.

— И не надо хватать меня постоянно