Спаситель и сын. Сезон 7 - Мари-Од Мюрай

— А может, она будет есть сама?

— Держи, — тут же откликнулся Лазарь, который только и ждал возможности избавиться от маленькой ложечки.

— У меня не слишком много времени, — сказал Спаситель, усаживаясь напротив дочери. — Достань мне, пожалуйста, что-нибудь пожевать из холодильника.

Спаситель и Лео внимательно смотрели друг на друга.

— Могу тебе разогрев ризотто с грибами и мускатной тыквой.

— Звучит симпатично, — одобрил Спаситель, в первый раз слыша про «мускатную тыкву». — Ну что Леопольдина, попробуешь есть как большая?

Спаситель вложил ложку в мягкую маленькую ручку. Он сжал эту ручку, чтобы она удержала ложку и поднес ее ко рту. Лео проглотила пюре, глядя на отца большими удивленными глазами.

— Манман, — сказала она.

— Нет, это морковное пюре с кусочками ветчины.

Лазарь поставил ризотто в микроволновку и, заложив руки за спину точь-в-точь как отец, встал возле стула маленькой сестрички.

— Не хочет, — заметил он.

Отец с сыном переглянулись.

— Похоже, она лентяйка, — прибавил Лазарь.

— Или принцесса и любит, чтобы ее обслуживали.

— Гада.

— Вот видишь, держит нас за дураков.

Отец с сыном расхохотались, и Лео присоединилась к ним, уверенная в собственной неотразимости. Проглотив грибы с тыквой, как глотают касторку, Спаситель снова отправился работать. Вкусный обед ему заменили несколько минут семейного лада с детьми.

Во второй половине дня сплошные консультации по сорок пять минут с коротким перерывом в десять, и так — до половины восьмого вечера. Но и в кабинет психолога вмешалась пандемия, всюду сеявшая хаос. В половине второго зазвонил телефон.

— Так. Вы не можете прийти… Конечно, я все понижаю. Берегите себя, это главное. Да, похож на тяжелый Грипп. До следующей нед… да, да, если все обойдется.

В час сорок телефон зазвонил снова.

— Вы контактный? А вы не хотите провести сеанс через зум или скайп?.. Не умеете пользоваться? Ничего страшного… Тогда до следующей нед… да, да, если все обойдется.

И еще раз без десяти два.

— Забираете внука? Заболела учительница?.. Я вас понимаю, да, очень тяжело…

Дыра. Огромная. Ни души до половины пятого. У Спасителя запульсировала административная жилка, и он потянулся к бумагам на столе.

— Нет! Нет и нет, — тут же пробормотал он себе под нос.

Он выбрал профессию психолога не для того, чтобы корпеть над бумагами. Так. Что он может сделать полезного? Толкового? И сразу же вскочил с места. Он прекрасно знал, что необходимо сделать, и сделать фазу, не раздумывая, а то он так и не соберется. Натянуть куртку, вытащить свой велосипед из-под груды детских, открыть садовую калитку, проехать по аллее Пуансо и свернуть на улицу Мюрлен.

Прошла четверть часа, и Спаситель был у входа в больницу Флери.

Только войдя в приемную, он сообразил, что сегодня все будет совсем не так, как когда-то. Раньше, чтобы повидать Матьё Козловского в реанимации, он всегда мог рассчитывать на знакомых медсестер, Мадо и Брижит. Но теперь Козловского перевели в отделение, где лежали больные в коме. Спаситель никогда там не был, и никого не знал.

— Вы кого-то ищете?

Спасителя, бродившего по коридору, окликнула медсестра.

— Спаситель Сент-Ив. Психолог.

Он решил разыграть эту карту. Козловский был его пациентом, и он хочет его навестить. Реакция медсестры поразила его.

— Ну наконец-то! Я вас с раннего утра дожидаюсь!

— Дожидаетесь?!

— Да уж, давно пора передать вам родню кое-кого из наших больных. Я же не могу повсюду поспеть. У нас восемь человек с мозговыми травмами и пятеро хроников.

Молоденькая сестра тараторила и вела Спасителя за собой.

— Я хочу иметь возможность ухаживать за своими больными. Родственники — дополнительная нагрузка. С ними нужна особая чуткость. Надеюсь, что у вас есть опыт.

Спаситель догадался, что его приняли за кого-то другого, но молча следовал за медсестрой. Ему показалось, что она тоже антилийка, как и он. Они по дошли к коматозному отделению, тому самому, где лежал и Матьё Козловский. Спаситель запомнил его с обмотанной бинтами головой и закрытыми глазами. Это было 25 декабря, он поздравил его с Рождеством и добавил:

— Наберитесь сил там, где вы сейчас, отдохните еще к немного и возвращайтесь к нам.

С тех пор прошло три года. Матьё Козловский так и не вернулся. У Спасителя вдруг перехватило горло и больно защемило сердце. Медсестра продолжала говорить, жаловалась на санитарок, которые грубо обращаются с больными, и на родителей мадемуазель Латур, которые ссорятся у постели больной.

— Отец хочет, чтобы ее отключили от аппарата. «Из соображений гуманности». А жена кричит, что он эгоист и всегда думает только о себе…

— Извините, мадемуазель, — попытался вклиниться в ее речь Спаситель.

— Есть же такие люди, которые выясняют отношения в больничной палате около ребенка в коме, — продолжала ужасаться сестра.

— Я думаю, вы ошиблись, мадемуазель.

— Ничего я не ошиблась! Они ссорились при мне!

— Я хочу сказать, что я не тот психолог, которого вы, вероятно, ждете. Я психолог месье Козловского.

— Что?!

Молодая женщина чуть ли не вскрикнула, прижав к груди руки, Спасители спокойно повторил то, что только что сказал, я

— Я знал месье Козловского до… случившейся трагедии, — уточнил он.

Он, конечно, немного преувеличил свое «знание» месье Козловского, который когда-то провел у него в кабинете сорок пять минут.

— Надо же… Надо же… — повторяла молодая женщина. Она опустила маску — от волнения ей не хватало воздуха. — Мне надо… надо присесть.

Она пригласила Спасителя в сестринскую, и они уселись друг напротив друга за столом с двумя грязными чашками и коробкой кускового сахара.

— Его психолог… Надо же… Так вы, значит, хорошо его знаете? — спросила медсестра дрогнувшим голосом. — Извините, пожалуйста, я не представилась. Бабетта Ривьер. А вы сказали, что вас зовут…

— Спаситель Сент-Ив, клинический психолог.

— И месье Козловский был вашим пациентом?

— Ну… да…

Спаситель почувствовал себя не в своей тарелке. Похоже, Бабетта сочла его неожиданным источником информации.

— Как он себя чувствует?

Глаза Бабетты засветились.

— Лучше, — сказала она. — Когда я только пришла. нет, мне надо вам объяснить всё с самого начала. Хотите кофе?

— Да, так мило с ва… То есть нет. Большое спасибо.

На рассказ хватило десяти минут. Бабетта родилась на острове Реюньон, ей 28 лет, она устроилась на эту очень непростую работу восемь месяцев тому назад. Козловского перевели в это отделение в то же самое время, когда начала работать она. Он был в самом плачевном состоянии: изможденный, на успокоительных, дышал через аппарат. Несколько раз его сон тревожили эпилептические припадки. Родственников, которые бы за ним ухаживали, у него не было. Его судьбой не интересовался