Спаситель и сын. Сезон 7 - Мари-Од Мюрай

— Здесь их так не называют. Они стажеры, мы записали четверых. Но, кажется, приведут еще и пятого, и этот точно жесть.

— А что он сделал?

— Я не знаю, и ты его об этом не спрашивай.

Дверь в эту минуту открылась, и вошла та, кого ждали. Альма.

С набитым «истпаком» за плечами, держа в одной руке пакет «монопри» с торчащим из него проектором и в другой пачку распечаток. Распечатки она сразу же вручила Спасителю.

— Уфф, спасибо! Извините за опоздание. Сегодня с утра всё бегом!

Для бега она надела белые сникеры, ее короткие темные с легкой проседью волосы стояли торчком, словно взъерошенные ветром. Ей было точно за сорок, и она отлично выглядела в узких джинсах и приталенном пиджаке. За ее спиной Соло подмигнул Спасителю: «Говорил же, она классная». И все же черная маска, скрывавшая пол-лица Альмы, не дала возможности Спасителю полностью присоединиться к мнению Соло.

— Пойдемте, месье Сент-Ив! — И Альма двинулась вперед ускоренным шагом. — Первое занятие, вот увидите, всегда с большой нагрузкой, надо затронуть много тем. Для стажеров у нас шесть сеансов по часу, слишком мало, чтобы пробудить сознание.

Спаситель начал потеть в своей белоснежной рубашке. Во-первых, ему точно не догнать эту рвущуюся вперед Альму. А во-вторых, ему показалось, что он идет на экзамен, к которому не готов.

— Большое спасибо, что подключились с ходу и заменили Мелиссу, — поблагодарила куратор, обернувшись к Спасителю.

Уже неплохо. «С ходу» означало, что она понимает: Спаситель начинает работу второпях, без всякой подготовки.

— Вот. Это здесь, — сказала Альма и толкнула дверь.

В светлой гулкой комнате с голыми стенами и решеченным окном сидели вокруг стола четверо мужчин, а три стула словно бы ждали вошедших.

Но Соло не присутствовал на занятии, он сразу же вышел, и один стул остался незанятым.

— Всем привет, — энергично поздоровалась Альма, — Я здесь для того, чтобы проработать с вами проблему домашнего насилия.

Она подчеркнула, как важно для стажеров активно участвовать в занятиях, думать, двигаться вперед, потом сказала, что ей известно: они здесь не своей воле, — но это все, что она о них знает. Продолжая говорить, она сложила ровной стопкой распечатки, установила проектор, подготовившись к презентации. Потом сделала знак рукой Спасителю, и ему понадобилось несколько секунд на то, чтобы понять: его тоже приглашают представиться.

— Да, конечно. Я Спаситель Сент-Ив.

Белый здоровяк: «Хм, хм. Спаситель?»

— …Клинический психолог.

Спаситель знал только одно средство, годное при всех обстоятельствах. Очень простое — сказать то, что есть.

— Извините, я торможу немного. Мне не хватает кофе, пил по литру в день, теперь отвыкаю.

У Спасителя появилось чувство, что он присутствует на собрании анонимных алкоголиков. Два мужика усмехнулись, самый молоденький проговорил: «Чашечку мокко для психолога», — как будто они сидели в кафешке. Альма взяла всё в свои руки и предложила представиться всем по кругу.

— Начнем слева направо, — предложила она и внимательно посмотрела на мужчину, который уселся чуть в стороне от стола и сидел, сложив руки на пухлом животе.

— Меня зовут Микаэль, и я понятия не имею, чего мне тут делать, — пробурчал он недовольным тоном.

— Со мной тот же случай, — подхватил его молоденький сосед с пирсингом в левой брови. — Пусть мне лучше объяснят, с какой стати судья вообще влепил мне приговор. Имейте в виду, что меня в тюрягу по-настоящему не посадили.

— Как это? — не поняла Альма.

— А мне приговор смягчили, — объявил парнишка. — Послушаю вашу трепотню — и на волю. Я себе профессиональный диплом зарабатываю в мясной лавке. Меня уже наставник дожидается. Болтология ваша мне все расписание ломает.

Парнишка захлебывался, торопился, глотал слова и этим действовал своим соседям на нервы, они недоброжелательно на него косились.

— И я тут тоже одной ногой, — раздался хриплый голос.

— Представьтесь, пожалуйста, — предложила Альма.

— Меня зовут Фабрис. Если говорить по правде, тюрьма не худшее место, если у тебя на свободе больше ничегошеньки нет.

— Так-так-так, — проговорил Спаситель, у которое наконец заработала голова. — Значит, у вас больше ничего нет?

— А раньше все было. Я хорошо зарабатывал в своей авторемонтной мастерской. У меня был дом. Дом с бассейном. Я-то плавать не умею, зато ребятишки…

— У вас есть дети? — еще больше заинтересовался Спаситель, в то время как Альма осторожно старалась его остановить.

— Двое, Каролина и Габриэл, только так, ни в коем случае не Габриель, он говорит: это принципиально, потому что Габриель — женское имя. Мой сын всегда всем недоволен. А вот Каролина, хорошая девочка, она и нашла для меня студию, ну, не то чтобы даже студию, а скорее полуподвал. Подвал, если честно. А мой дом остался у жены. С бассейном. Такие вот дела.

Хриплый голос дрогнул. На глазах показались слезы, и Фабрис их вытер тыльной стороной руки. А потом ему пришлось опустить маску, чтобы высморкаться, и стало видно лицо человека лет пятидесяти, обрюзгшее, постаревшее от алкоголя и невзгод. Спасителю захотелось узнать о нем побольше, он чувствовал, что у них может быстро наладиться терапевтическое общение, но Альма спешила: они еще не закончили со знакомством, а сделать надо было еще очень много.

— А вы, месье, вы… — обратилась она к мужчине, у которого маска была серебристой под цвет его серебристых, пышных, красиво уложенных волос.

— Ролан.

— Ты хотя бы не болтун, — отметил парнишка. — Предпочитаю вежливое обращение, — отозвался мужчина. — Тем более что мы с вами не знакомы.

— А, ну я все про тебя понял, — заявил стажер из мясной лавки, — я Ильес, а ты пошел к черту.

— Тише, тише, — тут же вмешалась Альма, слегка повысив голос. — Итак, сейчас мы все вместе посмотрим несколько роликов.

Сначала на экране появилось расписание занятия по минутам. Сообщение о теме будущего курса, знакомство — 10 минут, сделано. Показ видео, помогающего разговориться, — 5 минут. Обсуждение видео — 15 минут. Задание: «словарь насилий» парами — 10 минут. Обсуждение задания в группе — 15 минут. Спаситель искал и не нашел паузы для чашки цикория.

Все начали смотреть видео и поначалу смотрели внимательно. Постановочный ролик, актеры изображают брата и сестру, приехавших в дом своего детства после смерти родителей. С печальными лицами они делятся воспоминаниями.

— А ты помнишь, как отец швырнул кофейник через рею кухню?

— К счастью, мама успела отскочить в сторону.

— Да, успела, а тогда, когда он высадил ее из машины прямо посередине шоссе? Я уже не помню, в чем она тогда провинилась.

— Не предупредила вовремя, что надо свернуть с трассы. Так что вернулись с полдороги,