Спаситель и сын. Сезон 7 - Мари-Од Мюрай

ни один человек на свете, а врачи могли только поддерживать в нем жизнь, которая едва теплилась. Но в коматозном отделении благодаря заботам персонала он стал дышать сам, и у него теперь наладился цикл сна.

— Я болею за всех своих пациентов, — сказала Бабетта. — Вот вы увидите маленькую Латур, но он, он…

Спаситель внимательно посмотрел на молодую женщину. Она была полна эмпатии. И, кто знает, возможно, даже любви? Она пыталась узнать, кто такой этот человек, как он попал в больницу, есть ли у него знакомые? Но Мадо и Брижит, которые знали Козловского по реанимации в 2018 году, уже не работали в больнице Флери. Бабетта проявила настойчивость, и ей удалось в конце концов узнать, что Козловский стал жертвой насилия в своей собственной квартире и что он работал учителем-словесником в лицее «Ги-Моке». Она провела настоящее расследование, расспросила всех его коллег.

— Они все говорили о нем с симпатией, говорили, что он образованный, воспитанный, но выяснилось, что они ничего о нем не знали. Что человек он очень закрытый.

Она пыталась уговорить двух учительниц французского языка навестить его в больнице, но они отказались, у них недостало мужества. Директор лицея дал ей адрес Козловского, он жил в собственной квартире, ее окна смотрели на деревья мирной площади Дюнуа.

— Дверь мне помог открыть слесарь, — призналась она, понизив голос.

Спаситель слушал Бабетту, удивляясь все больше и больше, но ничем не выдавал своего удивления.

— У него красиво и очень все аккуратно. Но, конечно, полно пыли.

Спаситель догадался, что Бабетта хорошенько там прибралась.

— Я смогла принести ему его личные вещи. Вы же знаете, что это важно для стимуляции, для лучшего самочувствия.

— Да, конечно! — от всей души одобрил ее действия Спаситель.

Бабетта порылась в шкафах и в ящиках, в рубашках и свитерах.

— Когда он в кресле, я одеваю его в то, во что он одевался. Он носит брендовые вещи, — прибавила она не без гордости.

Среди книг, она выбрала те, без каких преподаватель Французского, по ее мнению, не может обойтись.

— Когда у меня есть время, я ему читаю. Сейчас мы читаем «Принцессу Клевскую». Ему очень нравится.

Слушая Бабетту, можно было подумать, что речь вдет о выздоравливающем. Но Матьё Козловский по-прежнему находился в коматозном отделении, к значит, не говорил, не двигался и получал питание через зонд. Понимает ли он, что происходит вокруг? Вряд ли.

— Но вы, вы, что вы о нем знаете? — снова спросила Бабетта.

— В конечном счете очень немного, но сейчас я бы хотел побывать у него.

Спаситель мог бы сообщать молодой женщине, что месье Козловский стал отцом, что у него есть сын, но ему показалось, что Бабетта слишком чувствительна, и он решил отложить эту новость до следующего раза.

Выходя из сестринской, они столкнулись с крошечной девушкой. В форменной одежде — синих брючках и тунике — ее можно было принять за ребенка в пижаме, который сбежал из детской.

— Ой, Бабетта, я тебя ищу, чтобы поднять мадемуазель Латур.

— Хорошо, сейчас! А ты только посмотри, этот месье — месье Спаситель, он идет навещать месье Козловского, — сообщила Бабетта,

— Думаю, ты просто счастлива! — воскликнула сестра-крошка. — Ты так сожалела, что у него, бедняжки никого нет.

— Я подойду к мадемуазель Латур через две минуты. Но сначала предупрежу месье Козловского, что пришел его друг.

Спаситель стоял перед закрытой дверью и не знал, что же его ожидает в палате… На двери был приклеен бумажный цветок с восемью лепестками.

— Это полезный цветок, — объяснила Бабетта и достала ручку из нагрудного кармана туники. — На лепестках мы пишем имена посетителей, которые приходят к нашему пациенту.

Цветок Козловского был совершенно чист. Посмотрев на противоположную сторону коридора, Спаситель увидел цветок с исписанными лепестками.

— Да, мадам Адам очень повезло, — подтвердила Бабетта.

Спаситель вновь взглянул на полезный цветок Козловского и увидел на нем собственное имя, написанное большими буквами. Бабетта спрятала ручку и два раза стукнула в дверь. Войдя в палату, она нахмурилась и взяла пульт со столика на колесиках.

— Сколько раз я им говорила, чтобы не включали такие дурацкие передачи! — сказала она и выключила телевизор. — «Ангелы телереальности»! Можно подумать, что такая глупость его заинтересует!

Спаситель внимательно осмотрел палату. Две картины импрессионистов на стене, небольшая хорошо подобранная библиотека, горшок с цветком на окне. На старинном столике фотографии в рамках — мужские фотографии, только мужские. Спаситель все как-то не решался приблизиться к Матьё Козловскому, который лежал, не двигаясь, на медицинской кровати. — Месье Козловский! — уверенно окликнула его Бабетта. — Тут пришли вас навещать! Если бы он знал, что вы придете, мы бы оделись понаряднее. Скоро пригласим к вам парикмахера, месье Козловский! Уж очень быстро растут у нас волосы!

«У нас», «у него» то и дело сталкивались в устах медсестры. Материнским жестом она поправила прядь волос, упавшую Матьё на глаза, потом кончиками пальцев отодвинула маску. И повернулась к Спасителю, словно бы приглашая его полюбоваться своим подопечным.

— Ему ведь за сорок, а никогда не скажешь!

Козловский всегда был красавчиком, изящным, элегантным. Все последствия несчастного случая давно исчезли. Лицо расправилось, разгладилось, мимические морщины пропали. Спаситель вскрикнул от неожиданности и даже, пожалуй, от испуга, потому что Козловский открыл глаза, Глаза молочной, младенческой голубизны. Бабетта улыбнулась.

— Вам повезло, — сказала она Спасителю, — такое с нами иногда случается. Матьё, вы помните своего психолога?

Она поманила Спасителя рукой.

— Поговорите с ним.

У Спасителя хватало медицинских познаний, чтобы понимать: открывание глаз у больного было в чистом виде рефлекторным. И все же ему захотелось в этом убедиться вместе с Бабеттой.

— Он меня не видит.

— Кто знает, кто знает? — отозвалась она.

Спаситель наклонился, чтобы заглянуть Козловскому в глаза.

— Матьё, я Спаситель, ваш психолог. Я давно вас не навещал. Но вот я пришел. Бабетта написала мое имя на вашем полезном цветке.

Спаситель почувствовал у себя на плече руку медсестры, рука сжала его плечо, предупреждая: «Не давайте обещаний, которые не сможете выполнить».

— Я буду вас навещать, — пообещал Спаситель. — Нам нужно о многом поговорить.

Когда он выпрямился, ему показалось, что веки Козловского дрогнули и что его глаза следят за ним. По спине Спасителя побежали мурашки.

* * *

В пятницу утром мадам Дюмейе, сохранившая кое-какие привычки от методов старой школы, прикнопила к стене постер с замечательными жирафами.

— Они исчезающие? — спросила Мойра — она и сама уже почти исчезла за высоко натянутой маской и низко надвинутой шапочкой.

— Вовсе нет, наоборот, — успокоила ее учительница. — Их число значительно увеличилось, потому что на