Татарские народные сказки - Автор Неизвестен -- Народные сказки

– Ладно, смелю я тебе твое зерно. Плата такова. Видишь, баба деревянная стоит, чтобы сваи забивать? Возьми эту бабу в рученьки и закинь ее в небо, чтобы с глаз она скрылась и не видать ее стало ни тебе, ни мне.

Шомбай ответил:

– Сейчас закину. Ты на небо смотри да голову береги, как бы она тебя не зашибла, падаючи.

Молодой див уставился глазищами в небо, а Шомбай быстрехонько накинул бешмет на бабу, уселся поверх и говорит:

– Не скоро штуковина эта упадет, иди отца своего старого зови.

Ушел молодой див за отцом, а Шомбай скоренько столкнул бабу в воду. Когда возникли перед ним молодой и старый дивы, только волны по воде ходили ходуном.

– Вон, – показал молодому диву Шомбай, – штуковина твоя только-только плюхнулась.

– Ладно, хорошо, – сказал старый див. – На сей раз ты осилил моего сына. Теперь вот что я тебе скажу. Побежишь вперегонки с моим сыном, и, ежели обставишь его, я вместо мусора твоего насыплю в мешки отборной муки крупчатой.

Шомбай ему наперекор:

– Раз ты мальчонку своего супротив меня выставляешь, я тоже сынка выставлю.

– У тебя же нет сына при себе, – удивился див.

– Он есть, прячется тут, тебя боится. Как только твой побежит, я крикну своему: «А ну-ка, сынок, дай жару!» – и он будет тут как тут.

На том пришли к согласию. Показали молодому диву, до какого дерева бежать.

Побежал молодой див, только пятки засверкали. И тут Шомбай как хлопнет ладонями, как крикнет: «Хоп!» – и, на его счастье, из-под старой ели как выскочит зайчик молодой и как сиганет!

Вернулся див-сын, запыхался, бедняга. Говорит:

– Отец мой, сын этого человека только хвостом передо мной мелькнул и был таков. Вот какой он быстрый. Силен этот человек, раз и сын его маленький так быстр. Нам не ссориться с этим человеком надо, а мир поддержать. Сделай как обещал.

Насыпали в мешки муки-крупчатки. Привез ее Шомбай. Бай и говорит:

– Найди сам место и высыпь туда всю муку.

Шомбай так и сделал. Вышел поутру бай из дома, видит – подворье его все в муке.

– Эх, ну и работничек мне попался! Дурак ты, что ли? – в сердцах говорит бай. – Другому человеку есть нечего, а ты столько муки отборной в грязь сбросил!

Шомбай и спрашивает:

– Или ты недоволен, хозяин мой?

– Как же тут довольным быть? Издали чуется, что мир такого, как ты, давно не видывал!

– Недоволен? Гони двести рублей!

Ладно, пошел бай в дом, говорит:

– Что делать будем, женушка? Чует мое сердце, пустит нас по миру работник проклятый.

Жена дает совет: пускай-де работник задаст корма жеребцу свирепому с зубами острыми и копытами твердыми.

Бай послушался совета, говорит Шомбаю:

– Эй, работник, вон там у нас жеребец проголодался, принеси ведро воды и дай ему болтушку сытную.

Принес Шомбай два ведра воды, плеснул ее на землю и ссыпал туда же всю муку, что была в байской клети. Выпустил он из конюшни жеребца и всю другую скотину во двор.

«Искусал, затоптал жеребец работника», – надеются бай с женой и идут посмотреть, удалась ли хитрость их. Смотрят: жеребец, другие лошади, коровы, овцы – все чавкают болтушку из муки. А Шомбай стоит в стороне довольнехонький.

Всполошился бай, кинулся в клеть, а там муки ни крупиночки, все подметено. И опустились тут у него руки и голова поникла.

Шомбаю интересно:

– Чего стоишь, хозяин, как прибитый?

– Как же мне прибитым не быть! Что завтра есть будем, ежели ты ни крупинки муки не оставил?!

– Ты никак ропщешь, хозяин? Тогда гони двести рублей!

Ладно. Солнце к полудню подступило. Сели пить чай. Когда сидели за столом, соловей на черемухе запел-засвистал!

Бай и говорит Шомбаю:

– Слышь, сынок, соловей на черемухе поет. Исполнился твой срок, знать, счастливый ты.

– Ой, посмотреть бы на того соловья, – сказал Шомбай и вышел за ворота. Видит, на черемухе сидит дочь байская восемнадцати лет и свистит, щелкает соловьем. Сшиб он ее с дерева.

– Ой-ой, – запричитали бай с женой, – погубил изверг нашу деточку!

– Или вы ропщете? – сказал Шомбай. – Гоните двести рублей, и я ухожу.

Кучу денег принес Шомбай домой.

Когда кукушка закукует

Давным-давно жил один бай по имени Атбасар, который держал табун лошадей. И бай, и его жена славились своей алчностью. Как-то в разгаре лета байский пастух поругался с хозяином и ушел от него. Остался бай без пастуха. Прослышал о том один джигит и пришел наниматься к баю в работники. Бай вышел к нему и говорит:

– Здравствуй, джигит! Чего тебе надобно?

Джигит отвечает:

– Слышал я, работник тебе нужен.

Атбасар ему:

– Работник-то нужен, да вот справишься ли?

– А я с любым делом справлюсь, – отвечает джигит.

Тогда Атбасар говорит:

– Есть у меня табун лошадей, будешь их пасти. А платить я тебе буду не по неделям, не по месяцам да и не по годам. Вот как в моем саду кукушка прокукует, так я тебе сто рублей платить буду.

Джигит про себя думает: «Сейчас весна, кукушка часто будет куковать, авось перепадет мне деньжат». И согласился.

Вечером Атбасар повел его лошадей смотреть. Кони у него вороные, холеные да гладкие, да такие горячие, что только и норовят друг друга лягнуть.

Джигит поглядел на них:

– Лошади у тебя, видать, с норовом. Ну да ладно, буду их пасти. Только уговор: по пустякам меня не бранить.

Бай на это согласился.

На рассвете джигит вышел коней пасти. Атбасар его утром кормить не стал.

– Днем сам тебе поесть принесу, – говорит.

Погнал джигит лошадей в поле, а бай кричит ему вослед:

– Смотри у меня, чтоб ни одна не пропала!

Только пригнал он табун в чистое поле, как все лошади у него разбежались. Растерялся джигит. Пытался их догнать, да куда там! Устал наш пастух, из сил выбился, прилег отдохнуть под дерево да и заснул.

Во сне привиделся ему один старичок, который дал ему такой совет: «Ты, сынок, залезь на дерево и громко крикни: кони вы мои вороные, игривые да ретивые, собирайтесь все сюда!» Проснулся он да так и сделал. Кони все разом собрались.

Вот пришло время обедать, а джигиту обед не несут. Он, недолго думая, взял да и зарезал одного жеребенка. Сварил его и съел.

Вечером явился Атбасар. Подивился он тому, что кони никуда не разбегаются. Пересчитал всех и начал браниться:

– Где один жеребенок?

А джигит ему в ответ:

– Мы ведь уговорились, что ты меня по пустякам бранить не будешь!