Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт

фактуры и тона к определенной ткани, и притом найти срочно, легко поймет, сколько трудностей и разочарований постигло Белль. Она готова была уже сдаться, когда в очередном магазине ей посоветовали заехать к француженке Эстель Вальмор, которая, если еще позволяет время, сделает желанный венок.

Устремившись немедленно по указанному адресу, Белль облегченно вздохнула, как только взгляду ее открылся стол мастерицы. На нем стояла коробка, полная превосходных искусственных незабудок. Девушка быстро и с большим пылом поведала о случившемся с ней, добавив, что готова приобрести цветы за любую цену, но француженка лишь пожала плечами. Продать цветы мадемуазель у нее нет никакой возможности. Их с минуты на минуту заберут для украшения платья невесты.

До чего же обидно! Девушка находилась уже на грани отчаяния, потому что на модистку не действовали ни уговоры, ни обещания заплатить какие угодно деньги. И главное, свадьба-то должна была состояться лишь через несколько дней, так что у модистки вполне хватило бы времени на изготовление новых цветов. К тому же Белль хотела для своего веночка совсем немного букетиков.

Но француженка была непреклонна. У нее слишком много работы, и она не желает возвращаться к старому заказу и добавлять туда незабудки взамен тех, что купит у нее мадемуазель.

Однако при виде опечаленного лица Белль модистка сказала сочувственно:

– Возможно, вы отыщете желаемое у мисс Бертон. Часть незабудок, которые здесь лежат, делала для меня она. Спросите, не осталось ли у нее несколько.

И Белль, взяв у Эстель карточку с адресом, поспешила навстречу последней возможности предстать самой прекрасной на своем собственном балу. Ведь среди гостей непременно будет один человек, который полагает незабудки восхитительнейшими цветами на свете. Мама девушки знала об этом, и поцелуй, которым наградила ее Белль, получив платье, был не только выражением дочерней благодарности или радости от удовлетворенного тщеславия.

Поднявшись по очень высокой лестнице, Белль вошла в небольшую, очень бедно обставленную, но опрятную комнату, где у окна сидела молодая девушка. Рядом стояли костыли, а на коленях у нее лежали ворохи матерчатых листьев и лепестков. Увидав посетительницу, она, подхватив фартук, медленно поднялась; в застенчивом ее взгляде крылась такая грусть, что лицо Белль невольно прояснилось, а из голоса исчезли нотки нетерпения.

Излагая свою просьбу, она оглядывала комнату в надежде увидеть желанные незабудки, но – тщетно.

– У меня нет их сейчас, но, думаю, я все равно сумею вам помочь, – сказала девушка, когда Белль готова уже была совсем упасть духом.

– Спасибо большое. Я уже всюду побывала. И если у вас получится, пришлите их, пожалуйста, вот сюда, – протянула Белль девушке свою карточку.

Мисс Бертон, едва прочтя адрес, просияла улыбкой, да такой заразительной, что Белль тоже невольно заулыбалась.

– Что вы там такое увидели? – полюбопытствовала она.

– Милую юную леди, которая несколько лет назад была очень добра ко мне. Вы меня, конечно, не помните, а имени своего я тогда вам не назвала, но все эти годы я не забывала вас и надеялась, что настанет день, когда я смогу отблагодарить вас. И вот он наконец настал. Вы получите свои цветы, пускай даже я буду делать их целую ночь.

Белль, недоуменно покачивая головой, вглядывалась в улыбающееся разрумянившееся лицо, а мисс Бертон тем временем продолжала:

– Вы, наверное, с той поры совершили столько других добрых дел, что не можете помнить девчонку-посыльную мадам Тифани, которая украла из вашей прихожей розу и которой вы подарили галоши, пирожные и цветы. И вы так с ней хорошо обошлись, что ей никогда этого не забыть. Даже если она проживет целых сто лет.

– Но ты так изменилась… – Белль лишь очень смутно припоминала их мимолетную встречу, почти стертую из ее памяти месяцами и годами счастливой жизни.

– Да, я упала и покалечилась, так что теперь навсегда хромая.

И Лиззи рассказала, как разъяренная мадам Тифани уволила ее за испорченную шляпу и как лежала она немощная дома, пока миссис Браун не поместила ее в больницу, где она, одинокая, провела почти год. И где в конце концов о ней позаботилась одна из отзывчивых посетительниц…

Белль, сочувственно внимая тому, что произошло с Лиззи за те пять лет, которые для нее самой, счастливой и окруженной любовью близких, прошли в разнообразных удовольствиях, забыла о своем деле и долго еще сидела в маленькой бедной комнатке. А Лиззи рассказывала ей, как, освоив премудрости тонкого ручного труда, начала зарабатывать себе на жизнь любимой работой.

– Я теперь очень счастлива, – говорила она, окидывая довольным взглядом свою полупустую комнатку. – У меня и своих клиентов достаточно, и Эстель передает мне часть заказов, когда у нее их оказывается слишком много. Я неплохо справляюсь, и это так приятно – мастерить цветы. Куда приятнее, чем в любую погоду бродить по улицам с чужими шляпками. Конечно, порой мне и сейчас хочется почаще выходить из дома, но из-за костылей я такая медленная…

Последние ее слова сопроводил тихий вздох, и Белль, положив холеную свою руку на худенькую ручку Лиззи, которой та придерживала костыль, проговорила с сердечностью в голосе:

– Я обязательно буду время от времени выводить тебя на прогулки. Ты слишком бледная и без воздуха заболеешь. Пожалуйста, позволь мне устраивать тебе отдых от работы. Мне это будет очень-очень приятно. Знаешь, когда я вижу таких занятых трудом девушек, как ты, мне становится не по себе от собственной лени и праздности. Я будто пренебрегаю своим долгом, купаюсь в счастье, которого совершенно ничем не заслужила.

Лиззи окинула ее благодарным взглядом, а затем попросила негромко и деловито:

– Теперь расскажи мне, пожалуйста, поподробней о венке, который ты хочешь. Я постараюсь сделать его как можно лучше.

Белль уже почти позабыла о веночке, увлеченная печальной историей девушки, но, понимая, как важно Лиззи проявить в работе над ним все накопленное умение, постаралась описать его до малейших деталей, решив про себя, что заплатит ей столько, сколько никто на свете не получал еще за искусственные цветы.

– Будут тебе незабудки к твоему балу. Я сделаю именно тот венок, который тебе понравится. И не волнуйся, если получишь его не с самого утра. Работа может занять больше времени, но я обязательно поспею в срок. Я умею работать быстро, а этот заказ для меня самый счастливый.

И она принялась раскладывать какие-то таинственные инструменты вперемежку с кусками проволоки.

– Твоя благодарность не соразмерна той малости, которую ты тогда от меня получила. Мне так стыдно от того, что я давно уже не отыскала тебя и не одарила чем-то гораздо большим.

– Ах, да разве дело в тех галошах, пирожных и розах! Ты, дорогая Белль, куда больше принесла мне своей добротой, сочувствием и хорошим отношением. Именно это согрело