Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт

– Да, мэм. Самолично видела: вышел из дома, обряженный для непогоды. Но я бы ни за что не догадалась, куда это он собрался, если бы мне Келвин не рассказал. Пози тоже с ним хотела, да я ее не отпустила, так что теперь она сидит наверху, там, откуда ей видно коня под зонтиком.

И, поднявшись наверх, миссис Уэст действительно застала свою Пози у окна, из которого она с удовлетворением наблюдала за забавнейшей сценой. На поле под яблоней стоял Майор, укутанный старым дождевиком, а рядом топтался Нед, преданно и терпеливо державший над головой коня раскрытый зонт. То-то бы порадовался, увидев такое, известный защитник животных мистер Берг!

Ливень, к счастью, вскоре кончился, и Нед вернулся в дом, уверенный в том, что не сделал ничего смешного. Мама же, сохраняя серьезный вид, предложила построить для Майора сарайчик.

Мальчик воодушевился и вскоре с помощью досок и Келвина осуществил этот план, благодаря чему уголок под яблоней оказался так основательно защищен, что больше во время дождей зонта Майору не требовалось.

С того дня старый Майор не ведал ни горестей, ни забот. Хромой цыпленок Коклтоп и бесхвостый кот Бобтейл с удовольствием приняли его в свою компанию и превратились в верных его друзей. Коклтоп развлекал его довольным кудахтаньем, или клевал возле него зернышки, или принимался сновать вокруг, ловя гусениц. А кот, мурлыкая, терся о ноги коня или полеживал с удовольствием в его сарайчике и ел там заячью мяту, которая так полезна кошачьему организму.

Но больше всех любил Майор двоих детей, которые продолжали так старательно о нем заботиться, что порой могли своим чрезмерным рвением нанести ему вред, не проявляй вовремя старое мудрое животное куда больше здравого смысла, чем они. Было трогательно наблюдать, как навостряет он уши при звуке их голосов, а в усталых его глазах появляется блеск, едва возникают над каменной оградой их круглые рожицы. Слабые его ноги приходили в движение, и он спешил им навстречу.

Соседи, хотя и посмеивались над Недом, тем не менее ценили уроки доброты, которые он всем им давал, и настало время, когда даже мистер Уайт начал выказывать старому Майору свое уважение.

Конь отдыхал на зеленом поле целое лето, однако нетрудно было заметить, что силы его убывают. Слишком уж поздно для него наступили хорошие времена. Миссис Уэст, как могла, готовила детей к неизбежному расставанию с Майором, но когда, по ее мнению, уже явно настал момент помочь ему уйти из жизни, Недди взмолился:

– Мама, единственная болезнь Майора – старость. Он совсем ослабел, но ведь боли его не мучают. Вот и позволим ему умереть самому.

А Майора уже почти не держали ноги, и он почти ослеп…

И вот однажды утром, когда дети принесли ему на завтрак теплую овсяную кашу, обнаружилось, что она ему не нужна. Бездыханный Майор лежал не в сарае, с вечера тепло укутанный Недом, а возле низкой части стены, в том месте, откуда дети перелезали к нему.

Голова животного была вытянута, словно последним его желанием было оказаться поближе к двум детям, чтобы последним вздохом выразить им всю меру своей благодарности. Дети верили, что предсмертный его миг был именно таким, и находили в этом для себя утешение.

Они горько плакали над ним, понимая, однако, что смерть стала для него избавлением. Брат с сестрой постарались как можно красивее укрыть тело коня зелеными ветвями. Затем Нед нежно погладил его, а Пози выстригла прядь из его гривы, чтобы сплести потом траурные кольца.

Келвин сказал, что займется похоронами, и пошел копать могилу в уединенном месте за песчаной отмелью. Нед, однако, воспротивился тому, чтобы мертвого коня просто бросили в яму. Он захотел для него достойных похорон, и добрая мама согласилась на это.

Погребение назначили на четыре часа дня. Скорбящие дети, вооруженные огромными носовыми платками (Нед с черной повязкой на рукаве, а Пози – под траурной вуалью), отправились проводить своего усопшего друга.

Келвин и мистер Уайт явились с волокушей, в которую был запряжен вороной Билл. Жест этот не укрылся от благодарного внимания Неда. Мистер Уайт ведь мог запрячь и гнедую Китти, но понял, что вороной конь годится сегодня куда больше.

Когда траурный кортеж поравнялся с домом, к нему присоединилась миссис Уэст – в черной вуали и исполненная сочувствия, за что дети были ей очень признательны.

Октябрьский лес пестрел красными и желтыми листьями, которые нежно шелестели, пока они шли к вырытой могиле. И Нед сердечно поблагодарил Келвина за выбор такого красивого места: над могилой вздыхала о чем-то сосна, поблизости колыхались поздние астры, а само последнее пристанище Майора было заботливо выстлано стеблями болиголова.

Когда коня уложили на мягкую подстилку, мама велела оставить с ним и старый дождевик, служивший ему попоной, а потом дети принялись насыпать сверху желтые листья, пока не скрылся под ними он весь, кроме кончика милого белого хвоста.

Сверху насыпали землю и обложили холмик зеленым дерном. Затем мужчины, поняв, что скорбящим хочется еще побыть здесь, направились прочь.

– И не надо предлагать мне оплату за Билла и потраченное мной время, – сказал на прощание маме детей мистер Уайт. – Все это сделано мной для Майора по доброй воле.

Миссис Уэст его поблагодарила, а Нед, когда мужчины ушли, предложил спеть псалом.

– Но на похоронах ведь обычно поют что-то про «сестру, кроткую и милую», – засомневалась Пози.

Тогда мама, с трудом удерживаясь от улыбки, предложила лучше спеть «Доброго старого Чарли». И они с чувством спели.

– Теперь, Нед, пора показать нашу эпитапию, – сказала, вытирая глаза, Пози.

– Она имеет в виду эфитафию, – с превосходством старшего поправил Нед, доставая дощечку, на которой его рукою было написано тушью и печатными буквами:

Здесь лежит наш дорогой старый Майор. В своей молодости он был славным конем, но, когда постарел, люди не проявили к нему доброты. Мы очень старались сделать его, как могли, счастливым. Он нас любил. А теперь мы скорбим по нему.

Аминь.

– Так правильно? – спросил он маму, не слишком себе представляя, какой именно полагается быть «эфитафии».

– Так очень хорошо! – ответила миссис Уэст. – Главное, здесь есть то, чего не хватает многим другим эпитафиям. Я имею в виду правду и искренность. Давайте-ка я сплету венок, а ты, Нед, установишь дощечку в изголовье могилы.

И довольный Нед так и сделал, а Пози набрала самых ярких листьев, и мама сплела из них гирлянду и окружила ею дощечку.

Затем они оставили старого Майора спать вечным сном, уверенные, что где-то в раю есть место для душ преданных и