Татарские народные сказки - Автор Неизвестен -- Народные сказки

Когда слуга вышел из тюрьмы, велит ему падишах:

– Хочется мне рыбы. Иди поймай пять рыб.

А Хвастун тихонько (не забыл еще, как в тюрьме сидел) говорит:

– Я для тебя не пять, а пятьдесят рыб поймаю, повелитель…

– Ладно, – одобряет падишах, – такому умелому рыбаку я за каждую рыбу по рублю серебром заплачу, не пожалею.

Шут снова услышал их разговор и побежал к озеру.

– Эй, рыбы, – кричит, – спасайтесь, спасайтесь! Сейчас придет сюда Хвастун, он обещал выловить пятьдесят рыб!

Ни одной рыбы не смог поймать в тот день Хвастун, вся она к другому берегу уплыла.

Снова пришел он ни с чем. Падишах в гневе приказал бросить его в темницу на пятьдесят дней.

Вышел слуга на свободу, падишах желает:

– Вот бы зайчатинки поесть. Принеси из леса зайца.

А Хвастун опять за свое:

– Я десять зайцев принесу!

– Такому меткому охотнику за каждого зайца по рублю золотом заплачу, – говорит падишах.

А шут снова в лес бежит и кричит зайцам:

– Бегите, прячьтесь, зайцы! Хвастун идет сюда, он хочет застрелить десять зайцев!

Пошел Хвастун в лес, ни одного зайца не нашел.

Узнав, что охотник снова с пустыми руками явился, падишах приказал на десять дней запереть его в темницу.

Когда слуга вышел из темницы, падишах говорит:

– Хочется мне куропатки.

Хвастун, вспомнив все свои беды, отвечает тихо:

– Пойду в лес и, если посчастливится, принесу тебе куропатку.

Подстрелил он в лесу одну куропатку и очень обрадовался. Принес ее падишаху, а тот и вразумляет:

– Вот видишь, если не сулить невозможного, с делом не так уж трудно справиться.

После этого перестал джигит хвастать.

Три курильщика опиума

Жили в Бухаре три курильщика опиума. Пошел один из них на базар опиум и еду покупать. А денег нет. Решил носильщиком наняться. Вот зовет кто-то:

– Эй, носильщик, живо сюда беги!

Подбегает. Велят ему горшок с катыком{47} нести.

Поставил он горшок на голову, идет и думает: «Получу от этого человека десять монет, куплю на них курицу, курица много яиц снесет, часть продам, часть под курицу положу. Выведет она цыплят, много будет у меня кур, продам их, куплю овцу. Овца ягнят принесет, продам ягнят, куплю кобылу, принесет она жеребят. Много будет у меня всякой живности: и кур, и овец, и лошадей. Стану часть их за золото продавать. Много будет у меня золота, лошадей, овец. А дальше что? Дальше о женитьбе подумать придется. Стой, кого же выбрать?..»

Вспомнился ему известный в Бухаре бай. «Возьму дочку этого бая, – думает. – Нет, пожалуй, этот не подойдет мне, ведь у него только золото, а у меня и золото, и лошади, и овцы…»

Подумал он о бае еще богаче: «Его дочку возьму!» Но тут же решил: «Нет, у этого тоже все богатство – одни деньги. Постой, а почему бы не просватать дочку самого хана? Вот у него всякого добра полно. Ну, стану я женихом, войду к невесте в покои. Поставят передо мной блюда с мясом, с пловом. Придется руки мыть, а ханская дочка не захочет полить мне, оскорбится, служанке прикажет. А я скажу: ты, мол, жена мне, ты и полей. Она не послушается, заупрямится, а про себя подумает: «Муж мой простолюдин, а я ханская дочь, не к лицу мне такому прислуживать». А я ей тогда пощечину отвешу, да такую, что искры из глаз посыпятся. Заплачет она, отцу пожалуется. Отец разгневается, саблю из ножен вытащит, захочет мне голову отсечь, а я голову раз – и уберу…»

Тут качнул носильщик головой, горшок с катыком упал и разлетелся на тысячу черепков.

Увидел это хозяин горшка и закричал:

– Ты что это делаешь?!

Отвечает носильщик:

– Ох, насилу голову уберег!

– Что ты болтаешь, глупец?

– Тебе не понять, – отвечает тот. – Женился я на ханской дочери, в покоях у нее побывал. Слуги мяса принесли, руки мыть подали. Ханская дочь не пожелала услужить мне. Тут я разозлился и дал ей пощечину, она, понятно, отцу пожаловалась, а тот поднял саблю и пошел на меня, хотел голову отрубить, а я раз – и убрал голову, только это и спасло меня. Ты что же, хотел, чтобы из-за твоего катыка я головы лишился?

– Вот дурак! – воскликнул хозяин горшка. – Какой хан, какая ханская дочь?! Да ты просто сумасшедший! – Стукнул его по голове и ушел…

Другие два курильщика опиума тоже на базар пошли. Денег у них совсем немного было. Что делать? Опиум купить – на еду не останется, еду купить – на опиум не хватит. Короче, купили они катык, чурек и сели возле арыка. Накрошили чурек в катык, размешали. Лепешка большая, а катыка мало, лепешку смочить не хватает.

– Принеси воды, – говорит один.

– Сам принеси, – отвечает другой.

Долго препирались, но с места ни один не сдвинулся. Решили они в молчанку играть: кто первый заговорит, тому за водой идти. Сидят, друг на друга глядят, катык посредине поставили. Долго сидели так, до самого вечера.

Случился поблизости караульщик сада. Удивляется он, глядя на странных людей. «Надо же, – думает, – еще утром пришли и до сих пор сидят, не двигаются». Подходит ближе, видит: катык стоит между ними.

– Ассаляму алейкум! – приветствует.

А те молчат, будто воды в рот набрали.

– Кто вы такие? – спрашивает.

В ответ ни звука.

Вернулся караульщик в сад и рассказывает напарнику о незнакомцах.

– Пойду-ка взгляну на них, – говорит напарник.

Взяли собаку, пошли вместе.

– Ассаляму алейкум!

А те, как немые, сидят.

– Кто вы, откуда? – спрашивают.

Те молчат. Взяли караульщики катык и съели. Те сидят, не двигаются. Остатками катыка вымазали обоим лица. Опять никто из них слова не проронил. Собаке велят облизать их. Собака лица им лижет, а они помалкивают. Одному крошка чурека в нос попала, собака хотела зубами ее достать и чуть-чуть нос прихватила.

– Пошла! – закричал тот испуганно.

А другой обрадовался:

– Неси воду! – говорит.

– А на что она теперь? Из-за никчемного спора остались мы с тобой без катыка. Что есть-то будем?

Солдатский топор

В давние-предавние времена шел солдат с войны. Старая шинель на нем, за спиной котомка. Проголодался он, устал, присел на лесной опушке отдохнуть. Видит, в кустах топор лежит без топорища. Подобрал его: пригодится, в котомке-то все равно пусто.

Вот приходит в другой лес. Уж темно вокруг. Видит: огонек светится. Идет на огонек, а там избушка, свет в окне горит, старушка сидит за прялкой.

– Впусти меня, бабуся, переночевать, – просится солдат.

Встала старушка,