Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт

class="p1">И столько терпения ощущалось в этом маленьком существе, что Хелен почувствовала укол совести. Поглощенная собственными заботами, она, похоже, забыла, у скольких людей заботы куда серьезнее ее собственных. Ей очень хотелось сделать для мамы и дочки что-то хорошее. Но что именно? Она, вероятно, долго бы терялась в догадках, не подскажи ей путь миссис Симмс. Погладив девочку, которая крепко ее обняла, по кудрявой головке, она вдруг сказала:

– Ну до чего ж она у меня цветы обожает! Большое, мэм, моей славной Бетти от них утешение. Может, и выйдет когда-то у нас за город съездить и наглядеться, как оно все там растет. Но пока нам непозволительно.

– Ну, может, тогда позволим загороду самому к вам прийти? – осенил тут же Хелен замысел, от которого лицо ее просияло. – Если вы не против, я вполне могу это сделать. Мне нужно будет возвращаться из загорода сюда на урок немецкого. Пусть Бетти меня поджидает в десять часов утра по средам и субботам на углу парка возле статуи оленя, и я каждый раз стану привозить ей красивый букет.

Бетти, подхваченная восторгом, затанцевала среди тазов и баков для кипячения. Предложи ей Хелен хоть все конфеты из роскошного магазина Коупленда, это бы принесло ей гораздо меньшую радость, чем то, что ей было обещано.

– Ну, мамочка, я же тебе говорила! Мисс Хелен – как настоящая добрая фея! – воскликнула после ухода девушки Бетти, устраиваясь в пустой корзине для белья немного поразмышлять над свалившимся счастьем.

– Нет, дорогая, она не как фея, а как настоящий ангел, – ответила мама, дав ненадолго отдых усталым рукам.

До Хелен, которая находилась еще поблизости, донеслись их слова, и она подумала с грустью: «Эх, вот бы и тот человек тоже считал меня ангелом».

В среду Бетти явилась на место встречи на полчаса раньше срока и до появления Хелен успела подробно поведать о своей удаче кроткоглазой статуе симпатичного олененка. А потом пришла Хелен с таким огромным букетом, что он почти скрывал из вида ее саму. Единственной очевидицей этой сцены оказалась старая торговка яблоками, и уж она-то могла засвидетельствовать, насколько все получилось прекрасно. Июньские розы, ландыши, нарциссы, нежно-зеленые папоротники, гроздья белой сирени… Бетти, восторженно вскрикнув, вцепилась обеими руками в букет, не зная, можно ли верить такому счастью. Даже в самых смелых своих мечтах она не могла представить, что окажется обладательницей такой красоты.

– Это все для меня? Мне? – У нее перехватывало дыхание. – О, что скажет мамочка!

– Беги домой и узнаешь, – поторопила ее мисс Хелен. – И не надо меня благодарить. Лучше поставь их скорее в воду. А в субботу приходи сюда опять.

Махнув девочке на прощание, она с улыбкой продолжила путь, а Бетти кинулась опрометью домой, спеша заполнить там цветами все свободные посудины, чтобы комната, где дни напролет работала мама, превратилась в цветущий сад.

Две подруги встречались в течение всего лета – и в дождь, и в солнечную погоду. И хотя в решении личной своей проблемы девушка не продвинулась ни на шаг, цветочная миссия изрядно ее бодрила. Видя, какое счастье приносит маленькой своей подружке, она проникалась надеждой, что и ей самой оно, может быть, все-таки улыбнется. А пока она научилась черпать радость в дарении.

Знакомство с девочкой и ее мамой, двумя неустанными труженицами, стало для Хелен постижением ранее неизвестного ей языка, и он был несравненно труднее немецкого, который она учила. Каждый раз при встречах и расставаниях с Бетти у нее появлялось чувство, будто за ней тянется невидимый шлейф, оставляя на пройденном ею пути какой-то новый след, и походка ее становилась легче, а на душе делалось до необычайности хорошо.

Стремясь сохранить и продлить в себе это чувство, Хелен стала дарить цветы и другим людям. Теперь она всегда возвращалась из загорода с ворохами букетов, предназначенных тем, кому они могли поднять настроение. Хелен ставила их у кроватей больных, на стол швее, а то и бросала чумазым детям, которым не находилось в городе иного места для игр, кроме сточных канав. Друзья посмеивались над ее увлечением флорой, хотя многие из неровно дышащих к ней молодых джентльменов втайне мечтали сами бы получить от нее хоть один цветок.

Совершенно само собой сочувствие обездоленности, боли и одиночеству все отчетливее приводило Хелен к тому, о чем она прежде попросту не задумывалась, и ей начали открываться картины куда более выразительные, чем шедевры живописи, и музыку ее уши теперь улавливали такую, какой не услышишь в концертных залах. Красивой Хелен была всегда, но теперь у нее проснулось сердце, а благодаря этому жизнь перестала ей видеться чередой сплошных летних дней. Существование беззаботной бабочки ее уже не устраивало.

С наступлением осени она вернулась в свой городской дом, и перемены, произошедшие с ней за «тихий сезон», заметили все ее молодые друзья. Точнее сказать, на первый взгляд Хелен вроде бы продолжила то, от чего на лето уехала, и все-таки хорошо ее знавшим предстала иная красавица Хелен. Она будто готовила себя к великому счастью, которое вот-вот должно было войти в ее жизнь.

Бетти, сама не догадываясь об этом, весьма поспособствовала дорогой своей мисс, когда заразилась корью. Доктор Стронг, придя к ней, удивился букету цветов возле ее кровати, спросил, откуда они, и тогда девочка рассказала ему все-все про дары мисс Хелен, начиная от красного тюльпана и кончая красными розами, которые стояли подле нее в этот момент.

– Ей очень много дарят букетов, – продолжала она. – Но мисс Хелен тут же раздает их бедным людям вроде нас с мамой. Эти цветы, например, у нее от одного знакомого, который хотел, чтобы она пришла с ними на роскошный бал, а она решила, пока цветы совсем свежие, принести их мне. Правда она необыкновенно добрая?

– К тебе – да. Но она очень жестока к джентльменам, которые надеялись, что она не расстанется с их цветами, пока они не завянут, – с грустной улыбкой разглядывая букет, ответил ей доктор.

– Ну нет, если люди ей нравятся, она их цветы у себя оставляет. Однажды, когда я была у нее, принесли книжку и букетик фиалок, так она эти фиалки мне не отдала. Но я совсем не расстроилась. Потому что ушла от нее с двумя, даже лучшими букетами. Один был из гвоздик, а другой из красных гераней, – весело сообщила Бетти.

– Какая же ты хорошая, умная и наблюдательная девочка! – с неожиданной нежностью вдруг погладил ее по кудрявой голове мистер Стронг. – Значит, фиалки ей, говоришь, понравились?

– И еще как! – подтвердила Бетти. – Когда я снова пришла к ней через неделю, они у