Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт

бедная Гретхен настолько устала, что, боюсь, пока вообще не сможет идти дальше. Ты, пожалуйста, посторожи их сон, а я попробую добыть еду и, если повезет, работу. Здесь ведь гораздо лучше, чем в каком-нибудь темном городском закоулке, и мне очень нравится этот уютный славный экипаж. Он предоставил нам кров именно в тот момент, когда мы больше всего в этом нуждались.

И женщина поспешила прочь, подобно птице, намеревающейся отыскать корм для своего выводка. А Ганс, крепкий мальчишка лет двенадцати, решил тем временем по-мужски приняться за дело.

Едва заслышав голоса рабочих, пришедших на фабрику, он отважился подойти к ним и рассказать об усталых маленьких сестрах, которые спят в старом омнибусе, о матери, которая ищет любую работу, об отце, который недавно умер, и о себе, который по мере сил помогает семье. Просьбы у мальчика было две. Позволить им и дальше пользоваться старым ковром и дать ему какое-нибудь задание, пусть даже ценою лишь в пенни.

Рабочие прониклись к нему сочувствием. Многим из них было не понаслышке известно, что такое нужда. И они решили помочь мальчику, как это частенько делают бедняки, облегчающие бремя своего страждущего собрата. Каждый внес свою лепту, и когда мама детей вернулась, то увидела, что они накормлены и согреты. А потом еще и услышала слова сочувствия и обещания поддержать их.

То был поистине счастливый день и для меня, и для Шмидтов, которым вчерашним ненастным вечером повезло обнаружить мою приоткрытую дверь. Потому что рабочие и их хозяин одарили бедолаг заботой и дружбой. Я предоставил им жилье, а на фабрике они получили работу, вполне достаточную, чтобы себя содержать. Так что и недели еще не прошло, как с их бесприютностью оказалось покончено.

Я им понравился и стал их настоящим домом, тем более что они были выносливы и любили солнце и свежий воздух. Изобретательный Ганс и его мама не жалели сил и выдумки, стремясь сделать меня уютным и аккуратным. Мне кажется, что, разложив немногочисленные свои пожитки, они ощутили себя будто в каюте парохода.

Сарай поблизости предоставили миссис Шмидт, и она оборудовала там прачечную, где изо дня в день кипятила, стирала и гладила одежду для тех работников фабрики, у которых не было жен. Ганс и Гретхен занялись продажей щепы и стружек с фабрики и вдобавок приносили домой еду, что подавали им сердобольные люди. Малышка же Лина и вовсе превратилась во всеобщую любимицу. Она пела чудесным голосом милые песенки, и слушатели щедро одаряли ее шестипенсовиками.

Целое лето жила семья Шмидт, не зная печалей и горестей, в старом омнибусе, то есть во мне, и я очень гордился их дружбой. В благодарность за предоставленный им кров они всячески меня украшали. Гретхен раздобыла где-то несколько алых фасолин и посадила их возле моих колес, среди одуванчиков и травы. Яркие побеги начали быстро карабкаться вверх и добрались до самой крыши. Тогда Ганс соорудил из старых обручей от бочек шпалеру, и на ней, в окружении больших листьев, раскинулись прекрасные цветы. Так Лина стала обладательницей замечательной зеленой беседки, где она восседала, как королева, с немудрящими своими игрушками, которые силой ее воображения превращались чуть ли не в лучшие на свете.

Миссис Шмидт целыми днями работала в своей прачечной или готовила еду на костре; когда же ее дневные труды завершались, эта счастливая и благодарная судьбе мать семейства с удовольствием проводила вечер с детьми. Иногда кто-нибудь интересовался, что намерена она делать, когда наступит суровая зима. Лицо ее в таких случаях чуть серьезнело, но она по-прежнему улыбалась и отвечала:

– Милостивый Господь послал нам этот дом и наших друзей. Не забудет Он нас и впредь, коли уж мы под Его опекой.

И она оказалась права. Добросердечного хозяина большой фабрики эта семья настолько расположила к себе, что он, не пожелав расставаться с ней, сотворил одно из тех тихих чудес, которые остаются для мира тайной, но навечно сохраняются в благодарной памяти тех, кому адресованы.

Когда с наступлением осени красивая моя беседка начала увядать, в салоне стало холодно, а в сарае загуляли сквозняки, слишком пронизывающие даже для выносливой миссис Шмидт, подошло время большого сюрприза. Приурочил его хозяин ко дню своего рождения. На фабрике по этому случаю объявили выходной. Для рабочих был устроен в длинной комнате праздничный обед. И когда была обглодана последняя косточка и был поднят последний тост за виновника торжества, сопровожденный троекратным «ура», настала очередь великого сюрприза.

Я-то все знал и принимал участие в его подготовке, а вот семейство Шмидт не знало ровным счетом ничего, так что меня даже потряхивало от предвкушения.

После обеда все четверо направились к омнибусу, где, как им было сказано, их кое-что ожидало. Там Шмидты нашли свертки с теплой одеждой, но, пока они охали и восхищались подарками, снаружи готовилось самое главное. Дюжина крепких мужчин, впрягшись в мои оглобли, двинулась вместе со мной на солидной скорости прочь со двора, а остальные, смеясь, поспешили следом.

Вообразите же потрясение Шмидтов этим внезапным стартом, все те чувства, что их охватывали, пока длилось это триумфальное недолгое путешествие, и невероятное их изумление, когда я с ними внутри остановился близ фабрики возле маленького аккуратного домика.

Тут их попросили выйти. Из двери появился хозяин и объявил:

– Друзья, это отныне ваш дом!

О сердце мое! Как же это было прекрасно! Разве можно позабыть о таком счастливом событии, очевидцем которого я тогда стал?! Впечатление о нем вновь и вновь возрождается в моей памяти.

Поездка эта стала для меня последней. Эмоции, пусть и радостные, слишком сильно сказались на моем изношенном организме. Одно из моих колес рассыпалось. Я, вероятно, упал бы, подобно охромевшему старику, если бы не поддержали меня бережно несколько мужчин. Да, дни моих путешествий остались позади, однако же мне грех жаловаться. Я вполне доволен, стоя теперь в саду под яблонями и наблюдая за дорогим мне семейством, которое деятельно обустраивает свой новый дом.

Уверяю вас, Шмидты обо мне не забыли. Они со свойственной немцам сентиментальностью по-прежнему любят старый омнибус, который дал им приют в тяжелые времена. Сколько бы Ганс ни проводил времени на фабрике и как бы там ни уставал, у него все же находятся силы ремонтами поддерживать во мне жизнь. Хорошенькая Гретхен, вовсю помогая маме, никогда не забывает посадить цветы возле старого своего друга. А благодарная малышка Лина превратила меня в свой домик для игр. Она проводит во мне день за днем – маленькая мама со своими детьми-куклами, котенком и кукольной мебелью. Уходя вечером, она