Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт

когда возвращался домой, но сегодня петь бы не смог. Горе его было чересчур велико. Ведь доктор сказал, что малышке срочно необходим свежий воздух. Иначе у нее не пройдет лихорадка, которая уже иссушила бойкую жизнерадостную девочку, оставив от нее лишь печальную жалкую тень.

Мать шила днями и вечерами, засиживаясь порой до поздней ночи, и Джимми по мере сил старался ей помочь, чтобы у них собралась сумма, необходимая хоть на неделю благословенного деревенского отдыха и тишины. Но деньги скапливались до безнадежности медленно. Джимми все чаще охватывало отчаяние. Тем более что отец его умер, и он остался единственным мужчиной в семье, а их с Китти мама, миссис Нельсон, принадлежала к числу тех гордых бедняков, которые не позволяют себе обратиться к благотворителям, в сколь бы тяжелых обстоятельствах ни оказались.

Считая себя главой семьи, двенадцатилетний Джимми взваливал на свои юные плечи столько трудностей, сколько мог выдержать, но бремя серьезной болезни сестры оказалось уж слишком тяжелым. Стоит ли удивляться, что горе его дошло до слез на глазах. Мальчик с силой стиснул руками кудрявую голову, будто опасаясь, как бы ее не разорвало от уймы мыслей, все из которых были об одном – найти способ спасения обожаемой Китти.

Уже наступили теплые дни, а девочка по-прежнему томилась в тесной и душной комнате. Здоровье ее ухудшалось, но он, Джимми, мог пока радовать сестру лишь одуванчиками да пучками травы из Общественного парка. И это притом, что она только и мечтала оказаться на поле, чтобы набрать там себе цветов.

Вспомнив, как Китти слабым голосом просила его об этом, Джимми до боли сжал кулаки и решительно произнес:

– Она обязательно отправится за город! И если другого способа нет, то я поступлю так, как только что придумал.

Папа Джимми был моряком, много рассказывал сыну о работе на море, вот у того и созрело решение уйти в плавание, нанявшись юнгой. Жалованье он попросит выплатить себе сразу, еще на берегу. Мама с сестрой на эти деньги отправятся в деревню, и после своего возвращения, то есть всего через несколько месяцев, он увидит прежнюю Китти – веселую, розовощекую, крепкую и здоровую. Такой вот по-мальчишески самонадеянный и малоосуществимый план, но Джимми не сомневался, что справится, раз другие возможности заработать нужную сумму для него закрыты.

– Я сделаю это, не будь я Джимми Нельсон, – твердо сказал он себе. – Сегодня же вечером пойду в порт и наймусь на любое судно, где меня примут, – продолжал он, кивая в такт каждому произнесенному слову. – Интересно, где капитаны больше платят юнгам? Наверное, лучше всего попасть на пароход, который уходит в короткое плавание. Кстати, сегодня из порта раздался пушечный выстрел. Значит, туда точно пришло какое-то судно. Вот и попробую раздобыть себе на нем место еще прежде, чем улягусь спать.

Мог ли представить себе отчаявшийся мальчик, на какой корабль действительно попадет и до чего успешное путешествие доведется ему совершить? Помощь подоспела именно в ту минуту, когда она и является людям деятельным и упорным, которые даже в почти безнадежных ситуациях не теряют воли к победе и веры в нее.

…Улицу внезапно огласил радостный вопль. Джимми резко поднял голову. К нему вприпрыжку торопилась розовощекая девочка одних с ним лет, размахивая на бегу шляпой, которую держала за ленту. Мрачность слетела с лица мальчика, уступив место улыбке. Ведь это была Уилли Брайант – лучшая подруга его и соседка. Сама смелость, веселье и доброта.

Он подвинулся на ступеньке, освобождая ей место, где она всегда устраивалась, когда после школы у них выдавалось немного времени, чтобы поделиться рассказами о своих проделках. Сегодня, однако, Уилли явно не намеревалась тратить время на пустую болтовню. Она даже садиться не стала, а, напротив, весьма бурно исполнила танец, известный как «хорнпайп моряков», весело распевая: «А я лютик маленький! Миленький! Маленький!» – до тех пор, пока совершенно не выдохлась.

– Ну и чему ты так радуешься? – полюбопытствовал Джимми, когда она наконец плюхнулась рядом с ним, обмахивая лицо видавшей виды шляпой.

– Ой, до чего ж здорово! Нипочем не догадаешься! Как раз то, что мы с тобой давно хотели… если, конечно, мама твоя согласится. Да ты сам танцевать начнешь, как только узнаешь! – выпалила она с загадочной улыбкой. Так, наверное, выглядят феи, когда собираются принести кому-то удачу (разве что в сказках эти чудесные существа не такие здоровенькие и упитанные, как Уилли).

– Выкладывай. А то мне сейчас как-то не до танцев. Может, хоть ты меня сумеешь порадовать… – И Джимми снова помрачнел.

– Слышал про оперу «Пинафор»?[102] – продолжила подруга. – Так вот, одни люди хотят ее поставить с детьми и собирают завтра на прослушиванье мальчиков и девочек, которые умеют петь. Самые лучшие из них будут приняты. Их оденут в оперные костюмы, научат, как надо играть, и начнется для них прекрасное время. Некоторые из наших девочек пойдут пробоваться, и я тоже, и ты, Джимми! Это же здорово, если получится!

– Наверное, и впрямь здорово, но я не смогу. Я ведь или в школе, или маме помогаю. Ей без меня не справиться, – покачал головой Джимми, давно уже отказавший себе в каких-либо развлечениях.

Улыбка на лице Уилли сделалась шире прежней. Лучшую часть своей новости она приберегла напоследок.

– Но, Джимми, это же еще не все! Нам будут платить, представляешь?

Мрачность с мальчика сдуло, как свежим ветром.

– Правда? А сколько? Думаешь, у меня получится спеть как надо? – схватив Уилли за руку, с волнением спросил он.

– Некоторым десять долларов в неделю, а тем, кто поет совсем хорошо, как чудо-мальчик Ли, даже больше, – ознакомила его Уилли с практической стороной вопроса.

– Десять долларов! – трепетно выдохнул Джимми. Огромность суммы поразила его, и он тут же засыпал подругу вопросами: – Ты уверена? Это точно? И я смогу их получить? А куда надо идти? А на сколько времени они нас наймут?

– Да, точно. В газете напечатали. Мисс Пим, учительница, которая живет в нашем доме, прочла и рассказала моей маме. Этим людям нужно набрать шестнадцать школьников. И им и правда станут платить. Ма разрешила мне пойти на прослушиванье. Если получится, я положу свои деньги в банк, и они будут совсем-совсем моими! Ну, поверил наконец?

Мисс Пим и газету Джимми счел достаточно убедительными подтверждениями, но теперь его охватила тревога по новому поводу.

– Считаешь, у меня есть хоть маленький шанс им понравиться? – пытливо глянул он в глаза Уилли, с трудом удерживая ее на месте, потому что девочка готова была уже вновь пуститься в пляс.

– Да ты ведь прекрасно поешь. Тебя даже в хор хотели принять, но мама не отпустила, потому что