Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт

Достойно долг свой каждый исполняет.

Новый шквал аплодисментов. Джимми уже целиком погрузился в атмосферу комического океанского круиза, ощущая себя одновременно и его участником, и восторженным зрителем.

Как же вдохновенно мальчики пели! Как сияли у них глаза! Как замечательно они двигались, подчиняясь ритму музыки! Как лихо подтягивали брюки в матросском танце! До чего звонко оглашали зал криками «ура», когда это требовалось по ходу действия! Они мастерски отдавали честь. Слушали с сочувственными лицами арию Рейфа, певшего о своей несчастной любви. Посмеивались, наблюдая за суетой крохотного мичмана. Изумленно взирали на хорошенькую Джозефину, которая парила над сценой, словно внезапно онемевшая птица счастья.

– Ну разве не весело? – прошептал Джимми сосед по хору, воспользовавшись хохотом зала и шумом аплодисментов.

– Очень весело, – подтвердил Джимми, которому не помешало бы сейчас покувыркаться по сцене, чтобы выплеснуть из себя хоть частичку радостных эмоций.

А публика продолжала надрываться от хохота, глядя на поставщицу продуктов, которая нелепейшими ужимками рекламировала из лодки высочайшее качество своего товара.

Потом вновь вступил хор, и Джимми старательно запел свою партию. Сердце его замирало от мысли, что каждой исполненной нотой он приближает выздоровление Китти. Поистине счастливая мысль, придававшая звеневшему от удовольствия голосу Джимми особую силу!

С нетерпением ожидал он выхода Уилли. Вот на борт «Пинафора» величественно поднимается рыцарь-командор ордена Бани адмирал Джозеф, следом – сестры его, кузины, тети, и среди преданных этих родственников – Уилли.

Она – в белом муслине и ярких лентах – выдвинулась на авансцену. Лицо ее сияло, черные глаза сверкали. Каждый локон на голове был завит наилучшим образом. Вишневого цвета банты трепетали на ветру. Ноги пританцовывали в такт бодрой мелодии, под которую тетушка адмирала лихо отплясывала «хорнпайп». Все движения Уилли свидетельствовали о том, что она и сама готова к ней присоединиться. Но так как ролью подобное не предполагалось, Уилли начала с потешно бурной энергией полировать ручку двери. Доблестный кавалер ордена Бани взирал на нее с большим одобрением.

За величественной его спиной Джимми и Уилли кивали друг дружке, в то время как капитан «Пинафора» исполнял серенаду луне, а малышку Лютика мучили шожаления.

В паузах между номерами Джимми и Уилли посиживали на «берегу», покрытом зеленым сукном, и обменивались впечатлениями. Чуть поодаль «моряки» обсуждали бейсбольные матчи, качество складных ножей и прочие интересующие их предметы, в число которых входила зависть к высокому положению адмирала и к золотым капитанским эполетам. «Родственницы адмирала» порхали за кулисами, как бабочки, готовясь к очередному выходу.

Короче говоря, «спуск на воду» вполне удался, и «Пинафор» со своей веселой командой и пассажирами на борту отправился в плавание, подгоняемый попутным ветром и надеждами на счастье.

Оставив после первого представления свои прекрасные сценические наряды в театре, два наших исполнителя ощутили себя Золушками, лишившимися великолепия, когда пробил урочный час, однако воодушевление их от этого не уменьшилось. Уже стало ясно, что впереди у «Пинафора» новые триумфы, а значит, Джимми и Уилли будут и дальше зарабатывать своими прекрасными голосами. Чувствовали они себя, спеша домой, чуть ли не новыми Женни Линд[103] или Джованни Марио[104] и от души жалели тех мальчиков и девочек, которым не удалось, подобно им – Джимми и Уилли, – войти в этот прекрасный мир и стать частью искрометного оперного праздника. Ведь им наряду с другими артистами предназначались сегодня овации, и о них наряду с другими артистами уже заговорили в городе. Немудрено, что домой они шли, исполненные сознания собственной важности, а в головах у них теснились планы, один другого заманчивее. Они размышляли, как поступят с деньгами, когда окажутся обладателями того, что представлялось им огромным богатством.

День премьеры положил начало длинной череде занятых до предела и донельзя насыщенных событиями недель, о которых каждый из участников даже многие годы спустя вспоминал с большим удовольствием. Еще бы! Им, совсем простым детям, устроители спектакля открыли возможность не только заработать, но и проявить свою одаренность, и они, вдохновенно откликнувшись на призыв, сумели много чему научиться. Сам же веселый спектакль, благодаря замечательной музыке и светлому юмору, доказал, что театр способен объединять и разные слои общества, и разные поколения. В плавание на «Пинафоре» готовы были тем летом пуститься буквально все. И чтобы толпы желающих могли попасть на оперу, ее ежедневно давали по два раза. Утром, а также после полудня. Старый добрый Бостонский музей (любимый многими из нас и всегда полный посетителей) не знавал до этого лета такого чистого и безудержного веселья. Во время представлений зал был им буквально охвачен. И неизвестно, куда оказывалось приятнее смотреть – на сцену, где пели и плясали юные исполнители, или на зрительный зал. Отцы и матери, выкроив время из своей полной взрослых дел жизни, приходили сюда вместе с малышами, чтобы вернуться в собственное детство. И их не меньше, чем мальчиков и девочек, завораживали чудесная музыка, яркие комические ситуации и непосредственность артистов. Можно было подумать, будто играли они не на сцене, а у себя в детской.

Остров радости, напоенный солнечным светом и свежайшим воздухом. Лепет и вскрики младенцев. Беззаботная болтовня мам. Хохот пожилых леди и джентльменов, вдруг обнаруживших, что они не забыли, как надо смеяться. И мальчики с девочками, которым во время каникул устроители оперы обеспечили новое замечательное развлечение. Напрасно брюзжали критики. Ни малейшего вреда своему юному экипажу «Пинафор» не нанес. Больше того: эти славные моряки получили бесценный опыт, а главное, им удалось наполнить свои пустые карманы деньгами, столь необходимыми детям из очень бедных семей.

КАК ЗАВЕРШИЛОСЬ ПЛАВАНИЕ

Славный корабль плыл и плыл много недель по волнам успеха и счастья, пока не вернулся наконец в порт, встав, под салют и всеобщие возгласы одобрения, на якорь до следующего сезона. Так встречают отряд победителей, которые, выиграв трудный бой, не потеряли никого из храброй своей команды. Овеянные успехом, офицеры и матросы сошли на берег, намереваясь с поистине моряцкой щедростью распорядиться добытым и мечтая предпринять осенью новый круиз.

Матрос Джеймс Нельсон незадолго до этого отправил маму с сестрой в деревню. Китти перед отъездом махала