Лоскутный мешочек тетушки Джо - Луиза Мэй Олкотт

– К нам вечером приедет много ребят из города. Устроим что-то вроде пикника. Городские такое ужасно любят, – предложил гостеприимный Герберт, чей дом и амбар были излюбленными местами сбора всех его приятелей и чьи три прелестные сестры почти всегда принимали участие в общих увеселениях.

– Хорошо придумано. Ко мне завтра тоже две кузины приедут. Пикник им наверняка понравится, а без него мне пришлось бы их целый день самому развлекать. От Джека-то толку чуть. Только и знает, что вокруг Грейс увивается, – проворчал ленивый Фред, которому общение с девушками, кроме одной-единственной, давалось весьма нелегко.

– По-моему, план с пикником все точно одобрят. А раз так, то давайте привлечем побольше народу. Пускай каждый из нас поговорит со своей мамой. Почему бы им тоже не поучаствовать? – Энни явно жаждала сделать завтрашний праздник как можно более многолюдным.

Друзья засиделись на ступеньках и на заборе до позднего вечера, и если бы хоть половина их планов назавтра осуществилась в том виде, в каком рисовало им пылкое воображение, то городок этот начал бы, пожалуй, напоминать сумасшедший дом. К счастью, вовремя вмешавшись, более зрелые умы и более умелые руки многое подкорректировали, благодаря чему празднество принесло удовольствие не только молодежи, но и людям постарше.

Четвертое июля началось именно таким утром, которое лучше всего подходит для торжеств. Небо чистое. Воздух свеж. Тепло, но не жарко. И совершенно не пыльно. Городок пробудился спозаранку, хотя сон его на сей раз не потревожили ни залпы пушки, ни «парад древностей»[105], и к восьми часам люди уже стеклись под звон колоколов к сити-холлу (то бишь к ратуше), чтобы послушать Декларацию независимости, которую громогласно зачитал добрейший и выдающийся их земляк, чьи собственные деяния, речи и принципы стали для всего мира примерами справедливости и доброты. Далее была хором пропета «Ода радости», толпа разразилась возгласами «Да здравствует Америка!», и не успело еще стихнуть эхо торжественных восклицаний, как народ ринулся к реке, торопясь поскорее влиться в стихию праздника, который обещал пройти по самому высшему разряду.

Ровно в десять взяли старт лодочные гонки. Люди, сгрудившись на обоих берегах, поддерживали юных гребцов веселыми воплями. Плыли кто на чем и кто как мог. Мимо зрителей проносились не только лодки и каноэ, но и, вызывая неистовый хохот толпы, жестяные корыта и прочие, самые неожиданные емкости, из коих гребцы не вываливались в воду лишь чудом. Более степенные граждане участвовали в это время в выставке сельскохозяйственных достижений, которые оценивались компетентными судьями. Там тоже было весело, и победителей бурно приветствовали. Но разве сравнится это с азартом гонки!

Фред и Гилберт, друзья, равные во всех своих начинаниях, пришли к финишу первыми. Маленький вымпел, вручавшийся ежегодно победителям состязания на воде, стал им наградой. Они прицепили его к большой лодке и, усадив в нее всех девушек из своей компании, торжественно двинулись к широкому лугу. Вымпел гордо реял на ветру, а на лугу их поджидали три раскидистых дуба, под сенью которых было решено устроить большой пикник.

Мамы наших приятелей с удовольствием поучаствовали в подготовке пикника и принесли много снеди, чтобы торжественный обед удался на славу, а также привели с собой мужей, младших детей и даже своих гостей. Пестрая разновозрастная компания наслаждалась летним погожим деньком. Усталые за неделю отцы полеживали на траве. Матери, забыв о множестве повседневных забот, вели приятные беседы. Молодежь занималась сервировкой столов и подготовкой обеда, превратившейся в увлекательную игру. Детвора резвилась, а младенцы или мирно подремывали в колясках, или снисходительно внимали сюсюканью взрослых.

Так все они провели время до заката, а затем разошлись по домам, чтобы переодеться и накопить сил для вечерних забав. Прошел уже слух, что мосты через реку будут освещены. Это старшее поколение, одобрив замысел молодежи устроить праздник фонариков, решило внести свою лепту. На берегу расположился оркестр. Красивая вилла на вершине горы засияла полосами развешанных на фронтоне ярких ламп. Ветви вязов и яблонь унизали, точно диковинными плодами, золотыми и охряными фонариками. Похоже, ответственные на небесах за погоду благосклонно отнеслись к устроителям этой красоты и подарили городку безветренную темную ночь, на фоне которой освещение стало особенно красочным. Арка света словно реяла над водой. Когда же с вершины горы взвились фейерверки, собравшихся охватил сильнейший восторг. Даже светлячки тоже словно праздновали, сотнями мерцая по берегам. А выше по течению, где река разделялась на два русла, смутно поблескивали некие таинственные существа, напоминавшие эльфов.

Но вот они двинулись по воде, и вскоре зрителям на берегу стало ясно, что к ним приближаются лодки, усыпанные яркими огоньками, которые отражало зеркало темной воды. Немыслимое разнообразие фонариков! Сине-серебристые шары. Огненно-красные, в форме цветов. Золотые и зеленые треугольники, кубы, радужные воланы. Расцвеченные до самых вершин мачт, кораблики отваливали теперь от всех причалов, спеша навстречу друг другу, чтобы образовать лучезарную процессию, которая мало-помалу опоясывала остров. Подобно морскому змею, который, воспряв от сна, плавно расправляет кольца и вытягивается во всю длину, они наконец выстроились один за другим на реке и дружно поспешили к мостам.

– Вот это да! – восклицали завороженные необычным зрелищем даже самые равнодушные из зрителей, забыв при появлении лодок и о фейерверке, и о городской иллюминации.

Такого успеха не ожидали и сами юные леди и джентльмены. Шествие их по воде сопровождал оркестр, а сияющие мосты словно вторили сверху сиянию суденышек. Настоящая феерия!

Лодка, густо задрапированная зелеными ветками и мигающими фонариками, напоминала звездный плавучий остров. Она шла во главе праздничного каравана. В зарослях пряталось множество певчих птиц, а точнее – поющих девочек. Энни солировала, и подруги ее хором подхватывали припевы.

За ними следовала гондола, полная очаровательных венецианских дам, а управлял ею прекрасный художник, считавшийся гордостью этого городка.

За гондолой будто бы гнались сидевшие в каноэ трое очень смуглых индейцев – устрашающе раскрашенных, вооруженных томагавками и с ожерельями из ракушек на шеях. Далее сияла баржа, где на красных подушках удобно устроилась Клеопатра. Две юные египтянки, Белл и Грейс, обмахивали ее опахалами из павлиньих перьев. Роль Клеопатры исполняла Джулия. Черные глаза ее радостно сверкали. Она очень гордилась и короной на голове, и платьем из переливающейся белой парчи, и драгоценностями, которые удалось ей позаимствовать для сегодняшнего выступления у родных.

Плоскодонной баржой с группой весьма бойких юных моряков управлял лихой шкипер Томас Браун-младший. За баржой поспешала изящная лодочка с хохочущими феями в серебряных платьях. На платьях у них были серебряные крылышки, и каждая размахивала серебряной волшебной палочкой. Множество серебряных китайских фонариков-звездочек отбрасывало таинственный свет