Рассказчица - Люси Мод Монтгомери

Полчаса спустя Нил Кэмпбелл ворвался в кухню Шерманов – о, как он был разъярен! На кухне была одна только Бетти Шерман, и Бетти нисколько не испугалась. Она вообще никого никогда не боялась. Бетти была очень симпатичная: волосы цвета октябрьских орехов, черные глаза, алые щечки, да к тому же с давних пор влюблена в Нила Кэмпбелла.

– Доброе утро, мистер Кэмпбелл, – сказала она, тряхнув головой. – Раненько вы с визитом, да еще и на Черном Дэне, скажите пожалуйста! Если я не ошибаюсь, Дональд Фрейзер как-то сказал, что ни один человек, кроме него самого, не оседлает его любимого коня. Впрочем, честный обмен не грабеж, и Гнедая Бесс по-своему тоже хороша.

– Где Дональд Фрейзер? – спросил Нил, потрясая кулаком. – Это его я разыскиваю и, дайте срок, найду. Где он, Бетти Шерман?

– Дональд Фрейзер теперь уж далеко, – ехидно ответила Бетти. – Предусмотрительный молодой человек, а что за скорый ум под этой его соломенной шевелюрой! Вчера на закате он приехал сюда не в своих санях и не на своей лошади (либо он недавно их прикупил) и попросил руки Нэнси прямо у хлева. Сделай мне мужчина предложение возле коровы, да когда у меня бидон в руках, то получил бы в ответ один только холод, но Нэнси рассудила по-другому, и они до самой ночи сидели вместе. А когда Нэн отправилась в постель, то разбудила меня, чтобы поведать славную историю – историю про прекрасного влюбленного, который из-за виски, затуманившего ему разум, разболтал свой секрет да и заснул, а его соперник тут же помчался свататься и отбить у него невесту. Слыхали вы когда-нибудь что-либо подобное, мистер Кэмпбелл?

– Ну конечно, – гневно промолвил Нил, – Дональд Фрейзер собирается раструбить эту байку по всей округе да посмеяться надо мной, так? Но попадись он мне, и ему разом станет не до смеха. О да. Тут уж случится другая история!

– Что вы, не стоит связываться с этим человеком! – воскликнула Бетти. – Было бы из-за чего сердиться: какая-то смазливая девчонка предпочла светлые волосы и серые глаза хайлендским черным волосам и голубым глазам! Вы, Нил Кэмпбелл, птица высокого полета, не воробей какой. Будь я на вашем месте, я бы показала этому Дональду Фрейзеру, что и я могу посвататься и заполучить невесту так же быстро, как любой из этих лоулендеров![10] Многие девушки сказали бы «да», предложи вы им руку и сердце, – и одна такая стоит тут, прямо перед вами! Почему бы вам не жениться на мне, Нил Кэмпбелл? Люди говорят, я так же хороша, как и Нэн, и я могла бы любить вас не меньше, чем Нэн любит своего Дональда, – да-да, а то и в десять раз больше!

И что, вы думаете, сделал Кэмпбелл? Да именно то, что и следовало. Он тут же поймал Бетти на слове, и вскоре сыграли двойную свадьбу. Говорят, Нил с Бетти были счастливейшей парой на свете – счастливее даже, чем Дональд и Нэнси. Все хорошо, что хорошо кончается!

Рассказчица присела в книксене, так что ее шелковый подол прошуршал по полу. Затем она уселась в свое кресло и воззрилась на мистера Кэмпбелла – взволнованная, торжествующая, отважная.

История это была не нова и для нас. Когда-то ее напечатали в газете Шарлоттауна, и мы все читали вырезку в альбоме тети Оливии, откуда ее узнала и сама Рассказчица. Тем не менее слушали мы как завороженные. Я записал просто слова, которыми она пересказала старую побасенку, но мне никогда не передать те волшебство, яркость и дух, которые в эти слова вдохнула Рассказчица. История ожила в ее устах. Дональд и Нил, Нэнси и Бетти присутствовали здесь, в этой комнате. Мы видели, как сменяются выражения на их лицах, мы слышали их голоса, сердитые и нежные, ехидные и веселые, с лоулендским и хайлендским акцентами. Мы распознали в дерзкой речи Бетти Шерман все переплетения кокетства, искреннего чувства, дерзости и лукавства. Мы напрочь позабыли о мистере Кэмпбелле.

А между тем этот джентльмен молча вытащил бумажник, извлек оттуда купюру и торжественно вручил ее Рассказчице.

– Вот вам пять долларов, – произнес он, – ваша история стоила каждого цента. Вы и впрямь чудо. Однажды весь мир признает это. Я немало повидал, и мне приходилось слышать кое-что стоящее, но я никогда не получал такого удовольствия, как сегодня, – от этой истрепанной древней сказки, знакомой мне с колыбели. А теперь могу я попросить вас об одолжении?

– Разумеется, – сказала очень довольная Рассказчица.

– Изложите мне таблицу умножения, – попросил мистер Кэмпбелл.

Мы дружно вытаращились на него. Конечно, мистера Кэмпбелла можно назвать чудаком. Но зачем, ради всего святого, ему понадобилась таблица умножения?! Удивилась даже сама Рассказчица. Впрочем, она тут же начала прямо с «единожды один» и дошла до «двенадцать умножить на двенадцать». Она просто повторяла заученное, но ее интонация менялась по мере того, как каждая последовательность подходила к концу и истощалась. Нам и в голову не приходило, сколько всего есть в таблице умножения. В изложении Рассказчицы тот факт, что «трижды три девять», оказывался на редкость нелепым, «пятью шесть» едва не заставило нас расплакаться, «восемью семь» предстало самой трагичной и пугающей вещью из всего, что я когда-либо слышал, а «двенадцать умножить на двенадцать» прозвенело, как победный трубный глас.

Мистер Кэмпбелл довольно кивал.

– Так и думал, что у вас замечательно выйдет, – сказал он. – Я тут на днях наткнулся в одной книге на фразу: «Ее голос сделал бы волшебной и таблицу умножения!» Оно мне вспомнилось, пока я слушал ваш голос. До того я не верил, что это может быть правдой, но теперь верю.

Затем он отпустил нас.

– Видите, – сказала Рассказчица по дороге домой, – никогда не надо бояться людей.

– Но ведь мы не все Рассказчицы, – возразила Сесили.

Вечером мы услышали, как девочки разговаривают у себя в комнате.

– Мистер Кэмпбелл никого из нас, кроме Рассказчицы, даже не заметил, – говорила Фелисити, – но если бы я надела свое лучшее платье, может, не все внимание досталось бы ей одной.

– Как думаешь, ты смогла бы поступить, как Бетти Шерман? – рассеянно спросила Сесили.

– Нет. Зато Рассказчица, наверное, смогла бы, – довольно резко ответила Фелисити.

Глава 8. Трагедия детства

Рассказчица на неделю уехала в Шарлоттаун – навестить тетю Луизу. Жизнь сразу утратила краски, и даже Фелисити признала, что без нашей подруги немного тоскливо. Однако через три дня после ее отъезда Феликс по дороге домой из школы