Упрямица - Эмми фон Роден

Ильза отрицательно покачала головой.

— Они меня дразнили, — говорила она, все еще всхлипывая, — фрейлейн Раймар осрамила меня при всех. Все девочки надо мной смеялись!

Фрейлейн Гюссов и сама понимала, что выговор начальницы был неуместен, что фрейлейн Раймар могла выразить свое неудовольствие в другое время и не при всех, но эту ошибку уже нельзя было исправить.

— Ты несправедлива, Ильза, — возразила она. — Не фрейлейн Раймар, а ты сама виновата в том, что случилось. Подумай только, как ты себя вела! Впрочем, не унывай, — добавила она, — и не плачь так сильно! Завтра все уже забудут этот неприятный эпизод. Ведь все девочки тебя любят!

— Нет, — не могла успокоиться Ильза, — меня здесь никто не любит, я это чувствую! Я глупая, невоспитанная и не подхожу этим девочкам! Я хочу поехать домой к папе в Моосдорф!

— Если ты будешь продолжать говорить подобную чепуху, Ильза, то я уйду. Ты знаешь, что я тебя люблю, и мне грустно слышать, что ты сомневаешься в этом! Итак, мне уйти или ты будешь благоразумнее?

Ильза молчала, и фрейлейн Гюссов направилась к двери. Она уже взялась за ручку, когда Ильза вдруг взглянула на нее с мольбой.

— Останьтесь, пожалуйста, фрейлейн Гюссов, — сказала она, потупив взгляд, и взяла учительницу за руку.

— С удовольствием, Ильза, если ты меня выслушаешь.

Она села рядом с девочкой и обняла ее.

— Смотри, как ты раскраснелась, упрямица ты моя, — сказала фрейлейн Гюссов, прикасаясь к горячим щекам Ильзы. — Нелли, дай Ильзе воды!

Нелли все это время неподвижно стояла у окна и печально смотрела в сад. Она страдала не меньше Ильзы, и слезы крупными каплями скатывались по ее щекам. Услышав просьбу фрейлейн Гюссов, она встрепенулась и подала Ильзе стакан.

— Вот, надо пить! — сказала она подруге. — Это будет хорошо для тебя! И ты не должна говорить, что мы не любить тебя, Ильза. Ты же знать, как я люблю тебя. И не надо плакать. Давай я буду вытирать тебе лицо холодной водой.

Нелли подошла к умывальнику и, намочив губку, провела ею по красным глазам и щекам подруги.

— Итак, что ты будешь делать, деточка? — спросила Ильзу фрейлейн Гюссов, когда та немного успокоилась.

— Я сегодня же уеду, — объявила Ильза, — я не могу здесь больше остаться.

— Стало быть, ты настаиваешь на своем, все еще хочешь пробить головой стену? И тебе не приходит в голову, что следует уступить, попросить прощения у фрейлейн Раймар? Неужели ты не сознаешь, как оскорбила ее своим дерзким поведением? Неужели ты не хочешь помириться с ней, Ильза?

— Нет, — выговорила Ильза и упрямо дернула головой, — не я ее обидела, а она меня! И сильно! Не буду я просить у нее прощения! Я еще никогда ни перед кем не извинялась, а теперь и подавно не буду!

В Ильзе опять говорило ее упрямство, но фрейлейн Гюссов отличалась ангельским терпением и осталась вполне спокойной и дружелюбной.

— Неужели ты никогда не просила извинения, Ильза? Как это странно! Но ты, верно, лаской и хорошим поведением старалась загладить свою вину, ну, скажем, перед папой, когда нашалила и он был тобой недоволен?

— Заглаживать свою вину перед папой? — переспросила Ильза и удивленно посмотрела на фрейлейн Гюссов. — Да он никогда не сердился на меня, он всегда был ко мне добр, что бы я ни делала!

— Ах, вот как! — произнесла задумчиво фрейлейн Гюссов, сразу поняв причину страшного упрямства девочки: отец слишком избаловал ее своей добротой и снисходительностью. — А твоя мама? Неужели ты ее никогда не сердила своим поведением? Скажи-ка мне откровенно!

Ильза задумалась. Она не могла отрицать, что частенько обижала фрау Анну своим упрямством и своенравием.

— Да, — сказала она задумчиво, — мне кажется, что я часто оскорбляла маму.

— И, верно, ты ей тогда говорила: «Прости меня, мамочка» — не так ли?

Но Ильза отрицательно покачала головой:

— Нет, я никогда ей так не говорила. А мама и не требовала этого: она знает, что я не умею извиняться.

— Дети, если они провинились, должны просить прощения у родителей, а тем более девочки! Ах, Ильза! И ты должна этому научиться, пока не поздно! — взволнованно сказала фрейлейн Гюссов. — Ильза, дитя мое, если бы только я могла тебя образумить, помочь тебе добрым советом! Учись покоряться, а главное — учись владеть собой. Если ты не научишься этому сама в юные годы, то тебя научит жизнь, причинив много горя и забот! Поверь мне, милая, упрямство и капризы — сорняки в сердце молодой девушки, которые часто заглушают самые святые чувства! Пойди вниз к фрейлейн Раймар, Ильза, и попроси у нее извинения! Если ты сегодня пересилишь свое упрямство, то одержишь над собой победу навсегда!

Фрейлейн Гюссов говорила горячо и убедительно, со слезами на глазах. Ее слова сильно подействовали на Ильзу, однако же решиться на такой шаг — попросить прощения у начальницы — она еще не была готова.

— Я не могу, — прошептала она после долгого молчания.

— Ты не хочешь, вот в чем дело. Но ты должна! — сказала в высшей степени возбужденная фрейлейн Гюссов.

«Господи! Неужели нет возможности вылечить ее от ужасного упрямства!» — подумала учительница.

— Сядь рядом со мной, — продолжала она мягче. — Я тебе расскажу историю одной девушки, которая пожертвовала своим счастьем ради детского каприза и осталась одинокой на всю жизнь… И если ты, услышав ее, по-прежнему скажешь «я не могу»… Тогда, боюсь, я не смогу тебе помочь изменить твой упрямый нрав.

Никогда еще Ильзе не приходилось слышать слова, сказанные таким убедительным, сердечным тоном. Она послушно уселась у ног любимой учительницы и с сосредоточенным видом приготовилась слушать рассказ. На ее искаженное злобой лицо вернулось прежнее выражение, и никто не поверил бы, что эта Ильза и та, что час назад вела себя, как дикий зверек, — одна и та же девочка.

Фрейлейн Гюссов облокотилась на подоконник и задумчиво посмотрела в сад. Ее бледное лицо покрылось алым румянцем и погрустнело. Вдруг она поднялась с места.

— Здесь нестерпимо жарко, девочки, — сказала она