Упрямица - Эмми фон Роден

Не прошло и часа, как она убедила себя в своей полнейшей правоте и стала ждать, что Курт вот-вот постучит в дверь и попросит у нее прощения.

И он в самом деле пришел, постучал в дверь и порывисто сказал:

— Открой мне, Люси! Я должен поговорить с тобой, и знай, что от этого зависит наше счастье.

Люси показалось, что в его словах звучала повелительная нотка. Она упорно молчала и не двигалась с места. И опять в ней заговорила совесть: “Выслушай его, и все уладится!” — но и на этот раз Люси не послушалась внутреннего голоса. Она была точно под властью злого духа, и добрый гений покинул ее.

— Я не хочу говорить с тобой, Курт! — ответила она наконец на долгие просьбы жениха. — Да я и не знаю, о чем нам еще разговаривать, — кажется, уже все сказано!

Она сама испугалась этих слов, не понимая, как могла их выговорить. Ей казалось, будто кто-то другой произнес их ее голосом…

— Итак, ты не хочешь меня видеть, Люси? — крикнул, не помня себя, Курт. — Ты не знаешь, что творишь своим ужасным упрямством! Я ухожу и не вернусь к тебе, пока ты сама меня не позовешь. Прощай!

Это были последние слова, которые Люси услышала от своего любимого.

После бессонной ночи, прошедшей в страшном волнении, наступил печальный день. Бурное упрямство Люси улеглось и сменилось дурным расположением духа. Она была недовольна собой и всем на свете. Однако ж и теперь она не сознавала, что следует уступить, и не посылала за Куртом, надеясь, что он сам придет. Теперь она выслушала бы его, только бы он пришел! И Люси была уверена, что непременно так и будет…

Но надежда оказалась тщетной. Бабушка упрекала ее и со слезами на глазах умоляла написать жениху несколько ласковых строк.

— Неужели, — говорила она, — тебе так трудно попросить извинения у любимого человека, который всего через месяц станет твоим мужем! Ведь ты его огорчила, обидела! Пересиль себя, Люси! Извинись перед ним! Иначе ты можешь погубить свое счастье!

— Он хочет, чтобы я взяла свои слова назад! А я не могу, бабушка, никак не могу! Разве это мыслимо? Это значит — просить прощения, а я никогда ни у кого не просила прощения. Я не стану унижаться перед кем бы то ни было! Да он и сам вернется, вот увидишь!

Но и следующий день прошел, а Курт так и не появился. От нервного потрясения Люси било как в лихорадке, она жадно смотрела в окно на дорогу и вздрагивала каждый раз, заслышав скрип двери в приемной…

Наконец, на третьи сутки тщетного ожидания, к вечеру, от Курта пришел слуга и принес Люси записку. Она бросилась в свою комнату, чтобы в полном уединении прочитать дорогую весточку. Наконец-то, наконец он написал ей!

Она разорвала конверт — и обручальное кольцо со звоном упало к ее ногам… В письме оказалось только несколько строк…»

— Я попробую вам их передать, — прервала рассказ фрейлейн Гюссов, — Люси часто читала их мне…

«Люси!

Ты не хочешь меня видеть, не посылаешь за мной, я с тоской ждал от тебя весточки все эти три дня, — надеялся до последней минуты…

Теперь я вижу, что ты меня не любишь. Если бы ты любила меня хоть немного, тебе нетрудно было бы уступить и помириться!

Прощай, Люси! Я уезжаю. Мне трудно жить поблизости от тебя — и знать, что ты меня не любишь.

Я не в состоянии обещать тебе лишь богатство и безоблачное существование. Как я могу ожидать от судьбы только счастья, не ведая ни горя, ни забот?..

Прости меня и будь счастлива. Храни тебя Господь.

Я тебя любил всей душой.

Прочитав письмо, Люси как подкошенная упала на пол — так силен был удар, нанесенный этими прощальными строками. Очнувшись от обморока, она долго не могла осознать случившегося. Ей казалось, что она не перенесет своего горя! Кто мог ожидать, что ее упрямство повлечет за собой столь тяжкие последствия, сможет разбить всю ее жизнь! Теперь уже было поздно: самым горьким раскаянием она не могла вернуть любимого человека.

Бабушка нашла Люси в отчаянии, почти в исступлении.

Тайком, без ведома внучки, она послала в город к Курту кучера, но тот вернулся с извещением, что господин художник уехал неизвестно куда. Люси потеряла его навеки!»

— О, бедная, бедная Люси! — печально воскликнула Нелли. — Какой злой человек был Курт! Зачем он оставить ее? Он совсем ее не любить!

— Нет, напротив, он ее очень любил, — возразила фрейлейн Гюссов, задумчиво глядя в окно. — Но он был настоящий мужчина, который не мог стерпеть упрямство Люси.

— А что стало с Люси? — тихо спросила Ильза.

— С Люси? — переспросила в раздумье фрейлейн Гюссов. — Судьба над ней горько посмеялась… Примерно год спустя банк обанкротился, и ее бабушка потеряла свое состояние… Все имущество было распродано, а Люси, избалованная и изнеженная Люси, была вынуждена зарабатывать себе на хлеб…

Ильза с ужасом посмотрела на учительницу.

— Да, зарабатывать себе на хлеб! — подтвердила фрейлейн Гюссов, поймав взгляд девочки. — Это тебя пугает, Ильза, не правда ли? Но уверяю тебя, что Люси вполне примирилась со своей участью. Ей живется вовсе не так горько, как она предполагала. Обрушившееся горе совершенно изменило ее характер. От прежнего упрямства не осталось и следа. Люси стала серьезной сосредоточенной девушкой, ее звонкий смех больше не раздавался по комнатам, она вообще разучилась весело смеяться. Она стала серьезно заниматься, сдала экзамены и уехала в Англию. Ее бабушка скончалась вскоре после продажи загородного дома и переезда в город, так что девушка осталась в полном одиночестве. Теперь она работает учительницей в большом английском пансионе, в Лондоне…

— А художник? Что стало с ним? Неужели Люси не довелось больше слышать о нем?

— Она часто видела его картины на выставках,