Упрямица - Эмми фон Роден

оставалось всего четыре недели. Как-то майским утром она с женихом сидела на балконе, и оба думали о своем будущем. Они собирались на все лето поехать в Швейцарию и Италию, а зиму провести в уютном уголке на берегу Средиземного моря. Они предвкушали счастье совместной жизни, и, казалось, вся природа радовалась вместе с ними, вторя молодым восторженным душам…

Солнце сияло с безоблачного неба, вокруг все цвело и благоухало, бабочки порхали, птички щебетали — все дышало юной жизнью чудесного весеннего дня… Люси строила планы, как они вдвоем устроятся и будут жить в Италии. У нее была богатая фантазия, так что надеждам и мечтам о развлечениях не было предела…

Курт, так звали ее жениха, улыбаясь, слушал эти по-детски наивные речи и не мешал ей строить воздушные замки.

И вдруг он задал ей вопрос:

— Как ты думаешь, Люси, что было бы, если бы судьба заставила нас отказаться от всех этих чудесных планов, если бы у нас не было средств ехать в Италию — одним словом, если бы мы были бедны?

— Бедны? — переспросила Люси и с испугом посмотрела ему в глаза. — Да это было бы ужасно!

— Ужасно… Но мне интересно, смогла бы ты принять нужду и заботы и остаться со мной, если бы судьба перестала нам улыбаться?

Люси раздражало, что Курт глупыми и пустыми, по ее мнению, вопросами расстраивал ее и мешал счастливым мечтаниям.

— Ах, оставь, пожалуйста, эти глупости! — запротестовала она. — Нам никогда не придется бороться с нуждой! Я богата, и за твои портреты и картины тебе платят большие деньги.

— Кто знает, что нам предстоит в жизни? — серьезно возразил Курт. — Ты, например, можешь потерять свое состояние, ну, а я — представим себе, что я заболею и не в состоянии буду больше работать, что тогда?

— И зачем ты мучаешь меня такими невозможными ужасами, Курт! — нетерпеливо воскликнула Люси. — Я не стану отвечать на твои глупые вопросы!

— Ты теперь просто упрямишься и говоришь вовсе не то, что думаешь! — сказал он полушутя-полусерьезно. — Я знаю, что ты могла бы ответить на мой вопрос. Я не сомневаюсь, что у моей Люси хватит храбрости разделить со мной участь, если жизнь перестанет казаться нам вечным майским днем, если нам суждено будет бороться с ней под гнетом тяжелых обстоятельств. Не правда ли? Ведь ты понимаешь, что я вправе задать тебе, моей будущей жене, такой вопрос?

— Нет, я этого не понимаю! — Люси раздраженно вырвала свою руку, к которой Курт хотел прильнуть губами. — Бедность противна мне, она сделала бы меня несчастной на всю жизнь! Да, именно несчастной! — повторила она, поймав испуганный взгляд жениха. — И я не вышла бы замуж за бедного!

Курт побледнел, но в глубине души он все-таки не верил в серьезность ее слов.

— Ты меня любишь, Люси? — спросил он.

— Да, конечно, — ответила она. — Но я не смогу жить с тобой в хижине и есть только сухой хлеб!

— Безо всяких “но”, Люси! Ответь мне только на единственный вопрос: любишь ты меня или нет? И если ты меня любишь, то ты должна взять назад все сказанное тобой!

— Нет! — Люси решительно вскочила с места. — Я от своих слов не отрекусь!

— Люси! — горестно вырвалось из его груди. — Опомнись! Ты не думаешь, не чувствуешь, что говоришь. Тебе твое упрямство подсказывает эти страшные слова! Возьми их назад, Люси, любимая моя! — Курт умоляюще посмотрел ей в глаза.

— Ты ошибаешься! — холодно возразила она. — Все, что я сказала, основано не на упрямстве, как ты полагаешь, а на моем глубоком убеждении!

— Нет, нет, не верю! Я не могу этому поверить! Подойди ко мне, Люси, взгляни на меня! Твои глаза не умеют лгать, в них я увижу правду, истинную правду! Ты меня любишь, не правда ли, любишь! — говорил он ей убедительно. — Ты возьмешь обратно свои слова?

К несчастью, бабушка, сидевшая по другую сторону балкона, была свидетельницей этой сцены, она встала и тихонько приблизилась к ним.

— Не обращайте внимания на Люси, она сама не знает, что говорит! — сказала она успокаивающим тоном, робко глядя в глаза Курту. — Поверьте мне, она вовсе не думает так в глубине души!

Бабушка, конечно, имела самые благие намерения, желая во что бы то ни стало помирить молодых людей, но лучше бы она молчала! Вмешавшись в спор, она только больше распалила внучку. Люси еще сильнее заупрямилась:

— Напротив, я именно так и думаю, как говорю. Повторяю: скорее я не стану выходить за тебя замуж, чем терпеть нужду или какие-нибудь лишения!..»

— О, какой она жестокий девочка! — возмущенно воскликнула Нелли, когда фрейлейн Гюссов остановилась на минутку, чтобы перевести дух.

— Нет, она не была жестокой, — с грустной улыбкой возразила фрейлейн Гюссов, — только ее разум был омрачен гневом.

«Люси никому никогда в жизни не уступала, никогда ни с чем не соглашалась. И вот, когда жених впервые решительно пожелал, чтобы она отреклась от необдуманных речей, она, не в силах смирить свое “я”, выказала все свое упрямство, и оно оказалось сильнее любви.

— Итак, это твое последнее слово, Люси? — промолвил Курт.

Она не ответила, повернулась к нему спиной и поспешно ушла в дом. Озабоченная бабушка поспешила следом, но не смогла до нее достучаться. Люси заперлась на ключ и не открыла ей дверь.

Люси находилась в незавидном положении. В душе ее все кипело и бушевало, и мысли путались. Она задавала себе вопрос: была ли она вправе поступить именно так, как поступила? И ей казалось, что она вполне права.

“И в самом деле! С какой стати он пугает меня бедностью и заботами, когда я хочу радоваться? Я жду от жизни счастья, а он говорит со мной про страшные, невозможные вещи! И какую драму он разыграл из-за такого пустяка. Я должна отказаться от своих слов! Подумать только, что выдумал! Взять свои слова назад — ведь это значит, другими словами, просить у него прощения! И к тому же он первым начал спорить со мной, он сам во всем виноват!”

В глубине души тайный голос подсказывал ей: