Белый курган - Алексей Балдуевич Бадмаев

Андрей Федорович, перед тем как его уводили, сказал: «По домам, ребята. Немедленно по домам». Но не могут же они уйти вдвоем с Болхой! Как освободить Хамжала и Андрея Федоровича?

Дверь в доме осторожно отворилась. Девичий голос приглушенно окликнул Арслана. Он вскочил на колени и отозвался:

— Иди сюда!..

Болха подошла легкими шагами, села рядом и молча отыскала руку Арслана. Девушка сидела так близко, что он чувствовал на своем лице ее дыхание и забыл обо всем. Ему больше ничего не было нужно — только держать ее руку, только ощущать теплоту ее дыхания. И ему показалось, что та близость, о которой они никогда не говорили и которая оборвалась в ту минуту, когда Болха подняла руку, голосуя за предложение Хамжала, возвращалась вновь.

Арслан отдернул руку, словно укололся.

— Ты что? — робко спросила Болха. — Рассердился?

— Да нет, — прошептал он, сгорая от стыда. — Просто подумал, что мы тут с тобой… А их… А они…

Девушка тихонько заплакала.

— Бедный Хамжал…

Арслан снова представил себе, как фашист бьет Хамжала по лицу, и ему стало не по себе.

— Как они пришли в нашу степь? — шептала Болха. — Ведь это неправда, это какая-то страшная сказка, дурной сон! Этого не может быть! И ведь похожи на людей! Только одежда другая и говор. Но это не люди, это — звери! Ох как страшно: так похожи — и не люди… И какие грязные, вонючие!..

Да, Болха говорила правду, Арслан и сам все это видел собственными глазами, но сейчас он думал о другом.

— Если они узнают, что Андрей Федорович коммунист, да еще секретарь райкома, они убьют его, — проговорил он.

— А как они могут об этом узнать? Это же другой улус. Слушай! — Болха схватилась руками за щеки. — Ведь у Андрея Федоровича должны быть документы. Куда девался его партийный билет? Помнишь, он сказал, чтобы ты достал из кармана фотокарточку, и тут же ворвались немцы. Потом солдат рылся в карманах гимнастерки, а там ничего не было. Но ведь он и тебя обыскал!..

Арслан не спешил с ответом.

— Болха, я боюсь тебе говорить, — нерешительно сказал он.

— Почему? — обиделась девушка.

— Потому что все женщины — болтушки!

— Что ж, по-твоему, я тоже сплетница?

— Я этого не говорил… В общем, не обижайся. Пойми — это не игрушки, от этого зависит жизнь человека. Но я все-таки скажу тебе, потому что и меня тоже могут…

У Болхи задрожал голос, хотя она собиралась пошутить:

— Ты что это, действительно завтра надумал помирать?

— Завтра не завтра, но ты же сама видела, как запросто они убивают людей… Значит, так. Когда немец заорал, чтобы мы подняли руки, я уже вытащил партбилет. Руки-то я поднял, а билет бросил в рукав.

— Вот это да! — восхищенно воскликнула девушка.

— Так партбилет и лежал у меня в рукаве, даже тогда, когда немец ударил меня! — гордо добавил Арслан. — Я упал, у меня закружилась голова, но про билет все равно не забыл.

— Так он у тебя?

— Да! Вот он! Лежит в кармане! Можешь потрогать!

Болха протянула руку и потрогала твердый прямоугольничек, лежащий в застегнутом нагрудном кармане.

— Хорошо, Арслан!.. Но куда же ты денешь партбилет? Его нельзя таскать с собой.

Где-то с северо-востока изредка доносились раскаты орудийного грома, отзываясь в степи гулким протяжным эхом. И именно этот глухой тревожный гул напоминал о том, что где-то идет война, и то, что еще вчера считалось глубоким тылом, сегодня становилось передним краем.

— Что же ты решил делать с партбилетом? — спросила Болха.

— Мы положим его в командирскую книжку Андрея Федоровича, завернем сумку в козью шкуру и закопаем в сарае. А хозяйка что делает?

— Ждет нас, — ответила девушка.

— Сумку я вынес в сени. Там же, в кизяках, лежит кусок козьей шкуры. Возьми ее потихоньку и принеси сюда. А я поищу вилы или лопату.

Они встали с сена, и оно, избавившись от груза их тел, приняло прежнюю спокойную форму. Болха пошла к дому, Арслан направился в сарай.

Он поставил стоймя задвижку, похожую на лодочку, и потянул дверь — она заскрипела, словно выстрелила, издав сухой отрывистый треск. Арслана ударило в жар. Он стоял, прислушиваясь, не обнаружив пока никаких признаков тревоги. Немцы притихли: только где-то на окраине хотона слышались звуки губной гармошки.

Арслан приотворил дверь и скользнул в теплую, густо пахнущую навозом черноту. Его встретил шумный вздох, и два огромных блестящих глаза коровы, как драгоценные камни, блеснули во мраке сарая.

— Лежишь, ну и лежи себе! — сердито шепнул юноша. — Твоего участия не требуется.

Он чиркнул спичкой и огляделся. Там, где к стене сарая были прислонены вилы, пол был повыше. Под мерцающим, еле трепещущим пламенем горящей спички темнота отступала.

Арслан с тревогой ожидал появления Болхи. Он не слышал ее легких шагов, но сразу же увидел тонкий точеный силуэт, заслонивший полоску звездного неба, видимого в полуоткрытую дверь.

Болха светила ему, зажигая спичку за спичкой. В этом тревожном и таинственном свете он сам напоминал сказочного героя или искателя кладов. Он стал быстро копать плотную, черную и сырую землю. Розовые черви торопливо скрывались в круглых ходах или зарывались в рыхлый пол сарая. Опрокинувшись на спину, замельтешила ногами крупная медведка и тут же перевернулась и шмыгнула в норку. Корова отчужденно косилась своими влажными карими глазами, тяжело дыша в саманную стену, отчего торчащие сухие травинки шелестели, как на ветру.

Арслан, отстегнув пуговицу, вынул из нагрудного кармана книжечку в красном переплете, положил ее в сумку, которую завернул в козью шкуру. Затем опустил этот сверток на дно ямы и стал забрасывать землей, притрамбовывая ногой.

Они уже собирались запереть за собой дверь, когда послышались шаги. Кто-то быстро подходил к дому. Прижавшись к стене, они смотрели, как темная фигура почти вбежала во двор. Человек едва не наступил на убитую собаку и кинулся от нее в сторону, к порогу. Затем хлопнула дверь.

— Хамжал! — тихо сказал Арслан. — Это же Хамжал!..

Они сорвались с места и, когда влетели в комнату, Хамжал уже сидел у стола и плакал навзрыд. Булгун размахивала руками, как большая темная птица — крыльями.

— Дети! — сказала она, увидев Арслана и Болху. — Какая радость, дети! Хамжал вернулся!.. Сейчас я поставлю воду, нужно обмыть ему лицо.

Булгун захлопотала возле печки, и вскоре красные отблески заплясали по темным стенкам. Хамжал перестал плакать, но сидел все так же, прикрыв лицо руками. Болха, обняв его за плечи, гладила