Белый курган - Алексей Балдуевич Бадмаев

Арслан, тяжело дыша, стоял рядом. Он был рад, что Хамжал оказался на свободе, но понимал, какой стыд испытывает сейчас его товарищ, избитый, униженный и проявивший чувство страха перед врагом. И ему было по-настоящему жаль Хамжала.

— Ты убежал? — спросил его наконец Арслан.

— Нет, — глухо ответил тот. — Меня отпустили.

— Немцы сами тебя отпустили? — недоверчиво переспросил Арслан.

Хамжал поднял голову. Его узкое худое лицо стало похоже на белую помятую подушку. Глаз почти совсем не было видно. Непривычно часто мигая, он сказал:

— Там был Марджи Иштенов…

— Кто? — разом воскликнули Арслан и Болха.

— Избач Марджи Иштенов из Харнуда. Ну тот самый, который, говорят, хотел украсть тебя…

— Его что, тоже арестовали?

— Да нет же, он был с немцами, в их форме. Только без погон. Нас с Андреем Федоровичем привели к командиру, и он что-то сказал солдату, который сразу же ушел, а потом вернулся с калмыком в немецкой форме. Я смотрю, а это Марджи Иштенов. И он нас узнал, засмеялся, говорит: «Мендэ». Я ответил: «Мендэвтэ», а Андрей Федорович не ответил, отвернулся…

— И правильно сделал, — сказал Арслан. — Будет он здороваться с предателем. И ты зря поздоровался с ним.

Хамжал опустил голову. Болха, стоя у него за спиной, тронула Арслана за руку. Булгун застыла возле печки, повернувшись к ним; ее левая щека была красной от пламени разгоревшейся печки.

— Ну а потом? — Болха положила руку на плечо Хамжалу, он вздрогнул, и она, испугавшись, отдернула ее, но не убрала.

— Потом немецкий командир что-то спросил у Марджи, — продолжал Хамжал, не поднимая голову. — Марджи ответил по-немецки, я разобрал — «директор шуле» и «шулер»…

— Смотрите, и немецкий язык выучил, шкура! — вырвалось у Арслана.

Болха проговорила примиряющим тоном:

— Наверное, немец спросил у Марджи про вас с Андреем Федоровичем, и он сказал, что Волжский — директор школы, а ты — ученик. — Она удивилась: — Выходит, он неправду сказал!

— Да он просто не знал, что Андрей Федорович давно уже работает секретарем райкома, — возразил Арслан. — А то бы он все выложил как на тарелочке.

— Марджи сказал: «Я, говорит, объяснил господину офицеру, что вы директор школы (это он Андрею Федоровичу), а ты — школьник. Но господин офицер спрашивает, откуда у Волжского оружие и почему ты в военной форме?..»

Арслан передразнил:

— «Господин офицер!.. Господин офицер»!.. Сразу видна холуйская душонка…

— Андрей Федорович ответил, что оружие, мол, выдавали всем, кто перегонял скот.

— Ну а ты?

— А я сказал, как было, — мол, отец купил эту одежду в Шорве на толкучке. Немец еще о чем-то поговорил с Марджи. Потом тот спросил, как я оказался в Шаралджане. Я сказал, что уходил от немцев. Он говорит — надо не уходить от них, а встречать и помогать им, потому что они пришли освободить калмыцкий народ от русских и большевиков…

— Что верно, то верно, — ухмыльнулся Арслан. — Вот в этой самой комнате они как раз и освобождали нас…

— Он спросил, — продолжал. Хамжал, — один я здесь или есть еще кто-нибудь? Я сказал про тебя и про Болху. Тогда он засмеялся и говорит: «Господин офицер отпускает тебя, благодаря моему заступничеству. Помни теперь, кто твой благодетель и спаситель…»

— «Благодетель!.. Спаситель»!.. — С презрением промолвила Болха.

— Говорил, чтобы все мы возвращались в Харнуд. Он сам туда направляется, и еще, — тут он опять засмеялся, — мы там кое с кем встретимся…

— В Харнуде? — переспросил Арслан. — Встретимся?.. С кем?..

Хамжал пожал плечами:

— Не знаю. Сказал, чтобы возвращались и что там мы встретимся кое с кем. Больше я ничего не знаю…

— И после этого тебя отпустили? А Андрей Федорович? Что с ним? Его тоже отпустили?

— Нет, — ответил Хамжал. — Не знаю. Кажется, нет. Марджи сказал, что я могу идти, и я пошел. И еще он предупредил, чтобы я снял эту одежду. — Хамжал вдруг оживился. — Скажите, — повернулся он к Булгун, — у вас не найдутся для меня брюки и рубашка? И какая-нибудь старая обувь? Я вам оставлю эту, а вы мне дайте другую. Прошу вас! Посмотрите, эта одежда совсем еще новая и крепкая…

Хамжал вскочил с табуретки, чтобы хозяйка могла осмотреть его с ног до головы. Его точно лихорадило — с такой скоростью он говорил и двигался. Арслан и Болха с удивлением наблюдали за ним.

— Значит, тебя освободили, и ты пошел, — угрюмо произнес Арслан. — А об Андрее Федоровиче и не подумал. Хорошо ты поступил, что и говорить, по-товарищески…

— А что я мог сделать?..

— Правда, правда, — заступилась за него Булгун, — а что он мог сделать? Хорошо, хоть его отпустили. Бедный Андра!..

— А он хоть сказал что-нибудь? Андрей Федорович?

Хамжал замялся.

— Н-не помню… Да! — радостно воскликнул он. — Сказал! Конечно, сказал! Чтобы мы уходили!.. Я вспомнил… Когда Марджи Иштенов сказал, чтобы мы все возвращались в Харнуд, Андрей Федорович подтвердил: да, уходите!..

Арслан смотрел на него и со страхом думал, что это совсем не тот Хамжал, какого он знал когда-то. Это другой человек. Совсем другой…

VI

Они шли неподалеку от дороги. Впрочем, они могли бы идти и по дороге: проезжающие немцы все равно заметили бы их. Придерживая на боку сумку, в которой были три бутылки молока и большая лепешка, Арслан косился в сторону тракта. «Дороге все равно, кто идет по ней — свой или чужой, — думал он. — Сколько видел этот тракт за последние дни! Сколько пролилось тут крови и слез!.. Если бы эта дорога могла чувствовать, она встала бы дыбом от ненависти к фашистам и сбросила их с себя! Но ей все равно, чьи колеса поднимают облако пыли. И вот мы, хозяева, уступаем эту степную дорогу врагу, а сами идем стороной…» Он с силой подкинул ногой подвернувшийся клубок перекати-поля.

…Сперва они все-таки пошли из Шаралджана на восток. Ни слова Андрея Федоровича, ни тем более предупреждение Марджи Иштенова не подействовали. Хамжал хотел идти только домой, но боялся пускаться в путь один. Арслан же и Болха все-таки решили попытаться проскочить за Волгу. «Даже если сейчас кругом немцы, — рассуждал Арслан, — они все равно не могут располагаться так плотно, чтобы не оставалось никакой лазейки. Нужно только найти ее».

Однако он пришел к этой мысли лишь после того, как убедился в том, что самого Андрея Федоровича в Шаралджане нет. А для этого понадобилось несколько дней. Они с Болхой решили на другое же утро идти разузнавать, где немцы держат Волжского. Но Булгун объявила, что никуда не