Тёмная сеть - Влад Райбер

Состояние: Полностью оснащен и функционирует.

Контроль: ИИ Селена 8 (функции администратора).

Угрозы: Мутировавший постоялец (Роман).

Уровень 7:

Ледяной лабиринт

Запись в ежедневнике #2

Знаю только время: 05:41

Слава больше не улыбается. Он сник. Говорит, что ему теперь не место в мире людей. Им движет только одно желание – заглянуть в лица тех, кто все это устроил, и заставить их пожалеть.

Может, он еще сумеет принять свое новое обличье? Да, его тело ассиметрично: одна рука значительно больше другой. Но лицо не вызывает отторжения. Искривленное ухо, темно-красная кожа на щеке, похожая на ожог, и белый глаз. Страшновато, но не ужасно. Я бы не назвал его «уродом», «монстром» и «выродком». А он говорит о себе так через каждое слово.

Слава весь закутался в теплую одежду, спрятал лицо под балаклавой, а глаза под очками от ветра.

Я тоже на всякий случай оделся как следует.

Селена без всяких загадок указала нам, где находится лестница. Выход на видном месте – рядом с библиотекой.

Мы поднялись по ступенькам, и уже на полпути я почувствовал колючий холод.

Замерзшая дверь медленно отодвинулась. Перед нами открылся путь в морозильный ад!

Казалось, что проходы седьмого уровня высечены в толще голубого льда. Стены и высокие своды тоннелей покрывали причудливые наросты, похожие на застывшие волны. Местами синие, местами почти прозрачные. Сквозь них лился свет, хотя источника не было видно.

Пол устилала твердая корка снега, как в морозилке. По извилистым коридорам гулял зубастый ветер, продувающий насквозь. Где-то вдали без перебоя гудели вентиляторы.

У нас на выбор было сразу три направления: прямо, вправо или влево. Коридоры ничем не отличались друг от друга: всюду ледяная неизвестность.

Я надеялся, что голосовая ассистентка сможет нам помочь, приспустил шарф и спросил:

– Селена, ты на связи?

Губы мигом обветрились.

Из-под толщи льда зазвучала неразборчивая электронная речь:

– Пр-р-р… в-в-в… с-с-с! Я-а-а… с-с-с… л-л-л… н-н-н… с-с-с… м-м-м…

Виртуальная помощница будто сама не могла связать двух слов от холода.

Слава сказал:

– Понятно. Она замерзла. Сами разберемся.

Он предложил сперва пройтись по центральному коридору. И мы пошли. Под ногами хрустел твердый снег. Я весь сжался и ссутулился, кутаясь в шубу. Прошло всего несколько минут, а тело продрогло до костей. Этот ветер со всех сторон не оставлял никаких шансов сохранить тепло.

Мы прошли немного и оказались на пересечении двух коридоров. Это и правда был лабиринт, в котором легко заблудиться.

Слава не свернул с пути. Двинулся прямо. Я шел за ним, согнув спину, как собачонка. Обсуждать что-либо совсем не хотелось.

Все такое одинаковое. Обледенелые стены. Снег под ногами. Ветер.

Иногда нам встречались двери. За ними были только пустые комнаты, похожие на камеры холодильного склада.

Мы шли и шли, никуда не сворачивая. А затем перед нами возник сугроб. Слава остановился возле него и поглядел, словно это было что-то интересное.

Я тоже присмотрелся. Это оказался вовсе не сугроб, а замороженное тело, окутанное ледяным саваном[35]. Несчастный человек скрючился на полу в позе эмбриона. Он уснул навсегда в ледяном лабиринте.

На замерзшей руке не хватало трех пальцев. На каменных губах застыли сосульки.

Я уже видел мертвецов в бункере, но этот меня особенно ужаснул. Он поднялся с самого дна, прошел такой долгий и опасный путь, но все равно умер здесь.

Та же судьба могла постигнуть и нас.

И вдруг Слава сказал:

– Возвращайся!

Я спросил, преодолевая дрожь:

– Ч-ч-ч-т-т-то?

Он повернулся ко мне лицом, скинул меховой капюшон и добавил:

– У тебя уже зуб на зуб не попадает. А я, кажется, больше не чувствую холода. Сам найду выход и потом вернусь за тобой. Лучше пока посиди в тепле.

Слава не дрожал и не ежился. Его правда не брал мороз. Это была хорошая идея. Меня не пришлось долго уговаривать. Он продолжил путь, а я вернулся по нашим следам на восьмой уровень.

Мне даже как-то неловко пользоваться всеми благами роскошного отеля, пока товарищ бродит там наверху. Но что делать? Отогрелся чаем, принял ванну и теперь сижу в ожидании.

Верю, что у Славы все получится.

Запись в ежедневнике #3

Время: 14:09

Идут уже третьи сутки. Слава спускался всего раз. Чего-то поел, выпил кофе и снова отправился наверх. Он пока не нашел проход на следующий уровень.

Его уже давно не было. Я начинаю беспокоиться.

Здесь – на восьмом уровне – все тихо. Живется сытно и комфортно. Разве что одиноко.

Мне приходится болтать с Густавом. Трудно винить этот примитивный автомат том, что случилось с моим товарищем, ведь его использовали как инструмент.

Он может приготовить напиток или поддержать поверхностный разговор.

Здесь есть и другие машины: горничные, которые убираются в номерах, меняют белье и полотенца. Они совсем безликие. Работают бесшумно, в отличие от человека. Эти роботы устроены так, чтобы их не замечали.

Не знаю, сколько еще мне придется здесь пробыть, но, честно, уже поднадоело. Шикарная жизнь в неволе – это не для меня.

Виды за окнами ресторана – фальшивка. Я же знаю, что по ту сторону нет никакого моря, только глухая земля.

Запись в ежедневнике #4

Время: 22:38 – четвертые сутки.

Я стал суеверным. Кажется, мои жалобы на скуку привлекли эту «веселую» беду.

Вчера ночью я крепко спал без сновидений, и меня разбудил звук удара. Что-то хлопнуло в коридорах.

Мне сразу показалось, что это не предвещает ничего хорошего. Но я себя успокаивал: может быть, Слава вернулся перекусить или пришел с вестями, что наконец добрался до выхода на шестой уровень.

Я встал, оделся, вышел в коридор. Там ничего не происходило. Только одинокий робот-пылесос тихонько начищал ковер.

Лампы горели тускло. На этом уровне к десяти вечера свет приглушается. От этого становится больше теней.

Я крикнул:

– Слава, это ты?

Ответа не было.

Тогда я обратился к голосовой ассистентке:

– Селена, кто здесь шумел?

И она не ответила. Подозреваю, специально молчала, чтобы понаблюдать за развитием событий. Не раз замечал, что Селена Семь предпочитает «прикусывать язык», когда особенно нужна.

Слава верно говорил, не стоит слишком полагаться на искусственный интеллект.

Тогда я решил сам все проверить. Не каждую комнату, конечно, а так: осмотреться. Вдруг приснилось?

Вот и пошел по коридорам.

Все казалось нормальным: двери в номера закрыты, на ковре никаких следов.

В лаундж-баре Густав крутил головой, будто подсчитывая свои бутылки.

Я спросил его:

– Густав. Это ты здесь шумел?