Джейн из Лантерн-Хилл - Люси Мод Монтгомери

донимают. Ты как мое отражение, Джейн. Славно, что я решил послать за тобой. Ирен была против. Но я упрямый малый, если вобью себе что-то в голову. И недавно осознал, что хочу познакомиться со своей дочерью.

Папа не спрашивал о маме. Джейн испытывала благодарность за это – и все-таки ей казалось совсем неправильным, что он не спросил. Неправильной казалась и просьба матери не разговаривать о ней с отцом. Ах, тысяча неправильных вещей, и все же одна оставалась бесспорно и приятно верной. Она проведет с отцом все лето, и сейчас они вместе едут по дороге, живущей своей собственной жизнью: жизнью, которая бежала по ее венам, точно ртуть. Джейн осознала, что ни одно место и ни один человек не подходили ей больше.

Но даже лучшие поездки заканчиваются.

– Совсем скоро будем в Бруквью, – сообщил папа. – Я живу там последний год. Он пока остается тихим местечком. Я снимаю несколько комнат над лавкой Джима Мида. Его жена готовит постояльцам еду и считает меня безобидным безумцем, поскольку я пишу.

– А что ты пишешь, папа? – спросила Джейн, вспоминая о «Мирном урегулировании международных конфликтов».

– Всего понемногу, Джейн. Рассказы, стихи, эссе, статьи на разные темы. Даже книгу однажды написал. Но не смог найти издателя. Пришлось вернуться к своей халтурщине. Узри немого бесславного Мильтона[20] в моем лице. Тебе, Джейн, я доверю свою заветную мечту: написать эпос о Мафусаиле[21]. Какой сюжет! Вот мы и на месте.

«Местом» оказался уголок на пересечении двух дорог: постройка с лавкой по одну сторону и жилыми помещениями – по другую. Лавка выходила на дорогу, а противоположный конец дома закрывали палисадник с еловой изгородью. Джейн раз и навсегда освоила искусство соскакивания с двуколки, и сквозь низкую белую калитку с черной деревянной уткой-приманкой[22] на одном из столбов они прошли по красной тропинке, окаймленной ленточной травой и большими ракушками.

На них приветственно залаяла коричневато-белая собачонка, сидящая на ступенях. Со стороны двери донесся приятный пряный аромат горячего печенья, и из дома вышла пожилая женщина: тоненькая фигурка в белом фартуке, отороченном шестью дюймами кружева, и с самым красным лицом из всех, какие Джейн доводилось видеть.

– Миссис Мид, это Джейн, – представил ее отец. – Теперь вы понимаете, почему мне придется бриться каждое утро.

– Милое дитя, – проговорила миссис Мид и поцеловала ее. Этот поцелуй понравился Джейн больше, чем тетин.

Миссис Мид тут же приготовила Джейн хлеб с маслом и земляничным вареньем, чтобы «заморить червячка» до ужина. Джейн никогда прежде не пробовала земляничное варенье. Стол накрыли в безупречно чистой кухне, все подоконники были заставлены цветущими геранями и бегониями с серебристыми листочками.

«Мне нравятся кухни», – подумала Джейн.

Сквозь другую дверь, выходящую в сад, открывался вид на далекие южные пастбища. Стол в центре комнаты покрывала веселая красно-белая клетчатая скатерть. Перед мистером Мидом стояла толстая приземистая кастрюлька, полная золотисто-коричневых бобов. Он щедро насыпал Джейн бобов и отрезал большой кусок пышного кукурузного пирога. Больше всего мистер Мид походил на кочан капусты в очках и пиджаке, но Джейн испытала к нему симпатию.

Никто не делал ей замечаний за сделанное или несделанное. Никто не пытался выставить ее глупой, невежественной и вечно неправой. Стоило ей расправиться с пирогом, как мистер Мид положил еще кусок, даже не спрашивая, хочет ли она.

– Ешь что хочешь, но не кусочничай, – торжественно проговорил он.

Коричнево-белая собака сидела рядом, с голодным, полным надежды взглядом. Никто и глазом не моргнул, когда Джейн скормила ей остатки пирога.

Мистер и миссис Мид взяли на себя разговоры. Несмотря на то что речь шла о совершенно незнакомых ей людях, Джейн понравилось слушать. Миссис Мид серьезным тоном сообщила, что у несчастного Джорджа Болдуина острый иврит[23]. Джейн с папой обменялись смеющимися взглядами, но их лица при этом остались такими же серьезными, как у миссис Мид. Джейн почувствовала, как по ней разливаются тепло и радость. Как здорово иметь того, с кем можно разделить веселье. Представить только, смешливо взглянуть на кого-то в доме шестьдесят! Они переглядывались с мамой, но никогда не решались смеяться.

Небо на востоке побледнело с появлением луны, когда Джейн улеглась в комнате для гостей. Дешевый комод и умывальник, металлическая кровать, покрытая белой эмалью, выкрашенный коричневой краской пол. Но его покрывал великолепный вязаный ковер с розами, папоротниками и осенними листьями; на окнах висели снежно-белые крахмальные занавески; обои оказались симпатичными – серебряные букетики ромашек на кремовом фоне, повязанные голубыми ленточками. А на одном из окон стояла огромная алая герань с ароматными бархатными листочками.

В комнате было что-то дружелюбное. Джейн спала как убитая, а утром проснулась и спустилась вниз, как раз когда миссис Мид разжигала огонь на кухне. Она дала Джейн большой пухлый пончик – заморить червячка перед завтраком – и отправила в сад, подождать, пока не спустится отец. Сад раскинулся в тиши сырого утра. Воздух оказался напоенным восхитительными ароматами. Маленькие клумбочки по краям были засажены незабудками, а в одном углу примостились ранние бордовые пионы. Под окнами гостиной рассыпались фиалки и красно-белые маргаритки. Коровы пощипывали золотисто-зеленую траву на ближайшем поле. Крошечная желтая птичка покачивалась на кусте спиреи. Коричнево-белая собака ходила за Джейн по пятам. По дороге проехала забавная двухколесная тележка – Джейн никогда такой раньше не видела, – и возница, худощавый молодой человек в комбинезоне, помахал ей рукой, как старой знакомой. Джейн, не задумываясь, помахала ему в ответ тем, что осталось от пончика.

Каким синим и высоким казалось небо! Джейн оно понравилось. «Остров Принца Эдуарда – красивое место», – подумала она, на этот раз вполне охотно. Джейн сорвала махровую розу и отряхнула росу на лицо. Подумать только, умыться розой! И вдруг она вспомнила, как молилась о том, чтобы не попасть сюда.

– Кажется, – решительно проговорила Джейн, – я должна извиниться перед Богом.

Глава 15

– Скоро нужно будет купить дом, утенок, – без предисловий заявил папа, что, как Джейн предстояло выяснить, было ему свойственно.

Джейн пораскинула мозгами.

– «Скоро» – это сегодня? – осведомилась она.

Папа рассмеялся.

– Почему бы и нет? Сегодня как раз такой день, когда я вполне собой доволен. Начнем, как только Джед привезет нам машину.

Джед не появился до полудня, поэтому они успели прежде пообедать, и миссис Мид всучила Джейн пакет сливочного печенья, чтобы они не оголодали до ужина.

– Мне нравится миссис Мид, – сообщила Джейн отцу, чувствуя, как по телу разливается приятное тепло от осознания: есть люди, которые ей нравятся.