Безумное странствие сквозь ночь - Вальтер Моэрс

путники никак не могли к нему приблизиться. Перед ними лишь маячил смутный многообещающий силуэт. А потом и его поглотили клубы тумана. Когда же дымка рассеялась, Гюстав увидел только причудливую цепь массивной горной гряды, и теперь вершины скал весьма отдаленно напоминали зубцы и башни замка.

— Н-да, неохота говорить, но это фата бургиана, горный мираж, — заметила Панча.

Они стояли на пустынном скалистом плато, где росли лишь редкие островки травы.

Гюстав застонал.

— Обман чувств, типичный для высокогорья, — пояснила Панча. — Поразительное сходство горных пиков с башнями в сочетании с плохой видимостью и влиянием разреженного воздуха на оптическое восприятие и внутричерепное давление нередко приводят к обману зрения, что в свою очередь...

— Ах, да заткнись ты! — заорал Гюстав и вонзил шпоры в бока лошади. Панча умолкла. Ее заумные рассуждения постепенно начали действовать Гюставу на нервы.

Они уже давно скакали по сплошь усеянной валунами возвышенности, потеряв всякую ориентацию. Гюстав подозревал, что они вообще двигаются по кругу. Редкие клочья тумана плавали между осколками скал, по небу неслись серые тучи. В последних отсветах заката черные птицы с устрашающего размаха крыльями кружили над плато в поисках добычи. Нигде не наблюдалось ни малейшего признака цивилизации. От усталости и голода Гюстав и Панча совсем упали духом.

— Здесь только камни, — заметила Панча. — И никакого тебе пирога.

— А я так рассчитывал провести сегодняшний вечер за щедро накрытым столом в кругу как-никак цивилизованных владельцев замка, — вздохнул Гюстав. — Представляешь? Жареный гусь с картофельными фрикадельками. Может быть, немного музыки. Скрипка, виолончель.

— Мне наплевать на мясную еду, а тем более на разных владельцев-извращенцев и на мерзкие звуки, извлекаемые из жил животных, — отозвалась Панча. — Но мешок овса мне бы не повредил.

Они уныло продолжали путь. Вскоре Гюстав заметил, что скалы излучают странное мерцание. Они сияли, как сияют кристаллы или металлы, все плато было усыпано серебряной пылью.

Но прежде чем Гюстав успел обсудить это с Панчей, в камнях раздался грохот и огромные валуны пришли в движение. Земля задрожала, как во время небольшого землетрясения. Вокруг катились обломки скал. Нарушая все законы природы, они громоздились друг на друга, превращаясь в подобия гигантских снеговиков. Потом они как бы размягчались, вливались один в другой и принимали человекоподобные формы.

На жидких камнях возникали лица, формировались руки, ноги. Фигуры таращили глаза, оскаливали зубы, у них даже вырастали волосы, толстые и жесткие, как проволока. В один миг перед путниками появились шесть грубо сколоченных мускулистых исполинов, каждый ростом метров в пять. Все они имели всклокоченные бороды и держали в кулачищах топоры и палицы.

Гюстав и Панча замерли от страха.

— Я великан Темакатима! — рявкнул один из них, преградив Панче дорогу.

— Я великан Ологибия! — гаркнул второй.

— Я великан Софолияиф!

— Я великан Ясомитрона!

— Я великан Кизифа!

— Я великан Фиягорега!

И гиганты окружили Гюстава и Панчу тесным кольцом.

«Угадать имена шести великанов, — припомнил Гюстав. — Ведь это задание номер три, а я о нем совсем забыл».

Великаны размахивали своим оружием и подступали все ближе. Они были заведомо сильнее Гюстава.

— Что вам от нас нужно? — Гюстав прикидывался дурачком, лихорадочно ища способ справиться с этими парнями.

— Ты должен угадать наши имена! — хором прокричали великаны.

— Это просто! — ответил Гюстав. Вы же только что представились: Темакатима, Ологибия, Софолияиф, Ясомитрона, Кизифа и Фиягорега.

— Проклятье! — чертыхнулся Темакатима.

— Черт возьми! — проворчал Фиягорега.

Шесть исполинов в полном недоумении обменялись беспомощными взглядами.

Потом сблизили головы и стали шептаться, пока не воскликнули все разом: «Точно!». Ологибия вышел вперед.

— Это вовсе не наши настоящие имена, — сказал он. — Это... э-э-э... анаграммы.

— Точно, анаграммы. А не имена, — подтвердил Темакатима.

Великаны дружно закивали головами:

— Нас зовут совсем по-другому.

— Анаграммы? — переспросил Гюстав. Он уже слыхал такое слово, но не мог припомнить, где и когда.

— Слова, в которых перепутаны буквы, — зашептала Панча. — Боюсь, все они — чертовы интеллектуалы.

— Несомненно, — подтвердил Ологибия.— Дело в том, что мы — ученые.

Темакатима пнул Ологибию в бок.

— Идиот! — прошипел он.

— Ага! — зашептала Панча. — Ученые! Это была невольная подсказка. Мало того, что они интеллектуалы. Они еще и придурки.

Гюстав анализировал условия задачи. Переставленные буквы. Ученые. Ологибия, Темакатима, Софолияиф, Ясомитрона, Кизифа и Фиягорега.

— А задавать вопросы можно? — вежливо осведомился он.

— Разумеется, — ответил Софолияиф.

— И вы должны честно на них отвечать?

— Да. К сожалению. Но у нас только два ответа: да и нет.

— Хорошо, — сказал Гюстав. — Первый вопрос: вы пользуетесь инструментами для ваших наук?

— Да! — выпалил Ясомитрона. — Я, например, использую огромный телескоп! С его помощью я уже давно наблюдаю за тобой. Из нашего замка в облаках нам видно все!

Он просто лопался от гордости и указывал пятерней в направлении сказочного здания, которое Гюстав заметил уже из долины. Странно — теперь в туманной дали на высокогорье снова показался замок со всеми его зубцами и башнями. Но Гюставу некогда было удивляться.

— От меня ничто не ускользнет! — продолжал хвастаться Ясомитрона. — Телескоп дает увеличение в сто миллиардов раз. Я могу рассмотреть, как писает муравей на планете Сатурн.

— А на Сатурне есть муравьи?

—