Безумное странствие сквозь ночь - Вальтер Моэрс

Конечно, — ответил Ясомитрона, несколько смягчаясь. — Муравьи есть везде. Правда, те, что обитают на Сатурне, трехголовые и мочатся ртутью, но...

Телескоп. Ученые. Ясомитрона. Янатросоми. Трясомиона. Натрясимон. Янтимороса. Тяморонаси. Оросанятим...

— У тебя есть телескоп, ты рассматриваешь звезды... твое настоящее имя — Астрономия!

— Черт возьми, — сказал Астрономия. Остальные великаны погрозили ему кулаками за болтливость.

— Следующий! — скомандовал Гюстав, указывая на Ологибию.

Иягиболо. Игоболия. Ялобиози.

— Отвечай! У тебя тоже есть телескоп?

— Нет! — возликовал Ологибия. — У меня есть микроскоп!

— Да заткни ты свою пасть! — заорали остальные великаны. — Ты должен говорить лишь да и нет!

— Ах, так у тебя микроскоп? — уточнил Гюстав. — И ты тоже рассматриваешь муравьев на Сатурне?

— Нет! В микроскоп нельзя увидеть Сатурн. Ты что, совсем болван? Я рассматриваю муравьев на Земле.

— Болван! Болван! — хором завопили остальные великаны.

«Ага! — принялся рассуждать Гюстав. — У него микроскоп, он рассматривает муравьев. Ияголоби. Олибияго. Ягобилои. Биялогои. Гоилиябо. Ибоголия...»

— Ологибия, твое имя Биология!

— Проклятье! — разозлился Биология и так сильно пнул ногой лежавший поблизости камень, что тот разлетелся на тысячу кусков.

— Следующий! — Гюстав указал на самого сильного и грязного исполина. — Фиягорега! Ты вроде бы самый сильный, у тебя самые грубые мозоли на руках и больше всего грязи на сапогах. Получается, что твои главные инструменты — это твои же руки и ноги. Так?

— Ну да! — вынужден был признать Фиягорега.

— В самую точку! — обрадовалась Панча.

Фиягорега. Огрегафия. Агрегофия.

— Любишь копаться в грязи?

Великан покраснел и опустил голову:

— Да.

Любит копаться в земле. Фагирогея. Гифарогея. Регогияфа. Гияфарего.

— И грязь на сапогах... Любишь странствовать? Много повидал?

— Да, — пробурчал великан.

Любит странствовать. Много повидал. Феогригия. Гафеогрия. Гирафогея.

— Твое имя — География!

— Да, правильно, — хмыкнул великан.

Остальные великаны обрушили на него крики возмущения.

Гюстав начал входить во вкус игры. Он указал на следующего великана.

— Эй, ты! Темакатима! Какими приборами пользуешься?

— Угадай сам. Я буду отвечать только да или нет.

— Молодец! — закричали остальные. — Так держать!

— Ага, — сообразил Гюстав. — Ты работаешь логически. Следовательно, представляешь очень точную науку. Верно?

— Да. Верно.

— Хорошо. Ты используешь метроном?

Великан расхохотался:

— Никогда!

Метатимака.

— А секстант?

— Тоже нет.

— Газовую горелку?

— Ничего подобного.

Атикеммата.

— Сколько будет, если шестьсот двадцать четыре тысячи пятьсот двадцать восемь разделить на двести тридцать шесть?

— Не скажу. Я могу отвечать только да или нет, — заупрямился великан.

— Гм, — пробормотал себе под нос Гюстав. — Тогда скажи мне вот что: ты мог бы ответить на вопрос, сколько будет, если шестьсот двадцать четыре тысячи пятьсот двадцать восемь разделить на двести тридцать шесть?

— Разумеется, — сказал Темакатима.

— Я тебе не верю! — сказал Гюстав.

— А я могу ответить! — настаивал Темакатима.

— Не верю. Никто не может сосчитать в голове такие числа.

— И не надо! — завопил великан. — У меня же есть логарифмическая линейка! Он машинально сунул руку в карман и с торжествующим видом поднял вверх деревянную линейку.

Метамитака. Иатамемтак. Итатамакем.

— Раз ты пользуешься линейкой, значит, твое имя — Математика!

Великан швырнул инструмент на землю и растоптал его.

Гюстав обратился к предпоследнему кандидату.

— Софолияиф!

— Смотри в оба! — закричали великаны. — Он положит тебя на обе лопатки!

— Ты тоже используешь инструмент для твоей науки? — решительно спросил Гюстав.

— Нет, — ухмыльнулся в ответ Софолияиф. — Моя наука не использует никаких инструментов.

— Хороший ответ! — вскричали великаны. — Задай ему жару!

Наука, которая не использует никаких инструментов. Фолифосия. Фосифолия. Фофолосия.

— А как же она обходится без инструментов?

— Она пользуется кое-чем, что не измеряется инструментами. Ох!

Софолияиф зажал себе рот, но ответ успел слететь у него с языка.

— Да не разевай же ты варежку, остолоп! — заорали прочие великаны.

Наука без инструментов, которая пользуется чем-то, чего нельзя измерить.

Софилофия. Фисолофия. Фисофолия.

— Тебя зовут Философия, и ты не умнее прочих, — решил Гюстав.

— Слушай, а это забавно, — заржала Панча. — А мне можно попробовать?

— Нет! — строго возразил Гюстав. — Это мое задание.

— Эй, а как насчет меня? — крикнул Кизифа. — Меня своими хитрыми вопросами ты не одолеешь! Ты меня в жизни не угадаешь!

— Ах, Кизифа, — сочувственно улыбнулся Гюстав. — О тебе я совсем забыл. С тобой вообще все просто. Даже не нужно задавать вопросов. Всего шесть букв. И ты даже не потрудился хорошенько их переставить. Ты, разумеется, Физика.

— Мы же тебя предупреждали, — заворчали другие великаны. — Лопух!

Гюстав воспрянул духом. В ученом споре с шестью исполинами, к тому же учеными и интеллектуалами,