Шкатулка Шульгана - Гульшат Гаязовна Абдеева

Я заметила, что где‐то испачкала джинсы. Бросила взгляд на Мергена: он как всегда – ни пылинки, ни соринки. И почему его одежда не помялась так, как моя? Нечестно…

– Это только снаружи так, – сказал Мерген и постучал дверным молотком в форме звезды.

Не уверена, о чем шла речь, но темный холл, в который мы вошли, когда дверь сама по себе распахнулась, вполне соответствовал общему духу здания. Тяжелые портьеры на окнах, начищенный паркет, ковры, стулья с изогнутыми спинками… Утрух приземлился на один из них, превратившись в котенка из пламени. Комнату наполнило потрескивание-урчание. Я огляделась: вдруг где‐то в углу затаился Шульган? Откуда‐то потянуло ароматом горячих пончиков.

– Вы тут вдвоем живете? – нарушила тишину я, пока Мерген хмуро смотрел перед собой.

– Не, в доме полно слуг. Но я их почти не вижу. Со мной мало кто общается.

– Не то шобы так, – вмешался Утрух. – Хотя… в целом да. Понимаишь, большой хозяин долго не выходил из дома, а слухи – такая вещь, их поливать не надо, растут и растут.

– Так, – перебил его Мерген, – что тебе нужно знать: этот дом сразу в двух мирах. Из-за дерева. Поэтому иногда ты будешь подлетать к потолку. Если высоко заберешься. Гляди.

Я нервно сглотнула. Могла догадаться, что дом Шульгана будет с прибамбасами. На потолке тоже были ковры и точно такие же стулья! Стояли там так, будто это у них там пол, а мы по потолку ходим…

– Ладно, идем. – Мерген потащил меня по коридору.

И тут я окончательно растерялась. Дом перестал походить сам на себя за первой же дверью. Дорогие интерьеры исчезли, тут были крашенные коричневой краской лестницы, деревянные панели на стенах выглядели чистыми, но потертыми, обои кое-где порыжели от времени, на окнах висели ситцевые занавески. И вокруг было много-много комнатных растений: толстянки с блестящими листьями, высоченные фикусы, невероятно длинные хлорофитумы. Я знала много названий благодаря бабушке. А еще тут встречалось слишком много дверей и переходов. Я обычно ориентируюсь великолепно, но тут самой дорогу было не найти.

– Как будто лабиринт! – пожаловалась я, когда мы вышли в третью арку и спустились на пять бирюзовых ступенек вниз.

– Дедушка не очень любит гостей, – ответил Мерген.

– Я тут вообща ни единого не видал! – взвился Утрух, бегущий за нами в виде котенка. – Ты первая тут. Во всяких смыслях…

Я открыла рот, потом захлопнула. Поправила растрепанные волосы. Меня что, правда можно принять за девушку Мергена? Утрух же это имел в виду? Да ну, ерунда полная. Старшеклассники никогда не смотрят на малолеток. Но было приятно, я улыбнулась Утруху и начала бояться его чуть меньше.

– А почему… почему такая разница: холл весь из себя как дворцовый, а тут как будто Нора у Уизли?

– Уизли? – Мерген поднял брови. – Дом сам решает, каким быть. Вход дедушка заколдовал, чтобы образу соответствовать. А тут… Все выглядит так, как дедушка себя чувствует. Я еще помню, когда эти перила были красными.

Я глянула на бледно-розовое дерево, осторожно провела по нему ладонью.

– Фух, наконец‐то. – Мерген первым шагнул в просторную кухню со слишком низким потолком.

Вдоль стен вился бесконечный лазурный гарнитур. На кухонном островке в центре стоял поднос, накрытый полотенцем. Пахло так, что голова чуть не закружилась. Над приземистой черной плитой висели начищенные медные сковородки и кастрюли. Утрух пробрался к духовке, потянул за ручку и скользнул внутрь. Сквозь толстое стекло было видно, что бабак зевнул и свернулся в клубок. Не как котенок, а как небольшое пламя. Интересно, он может быть опасным, если захочет? В глубине кухни тусклый свет лился из-за двустворчатой стеклянной двери.

За ней оказался сад, немного заросший, но очень красивый, мы зашли в него. «Небо» было окутано темными облаками. Всюду росли кусты и деревья с листвой разных оттенков, стояли чугунные скамейки, беседки, опутанные гирляндами. Лампы висели на ветвях, витых столбиках, прятались в траве.

– Почти пришли, – сказал Мерген, – вот.

Когда я читала в книжках: «И он ахнул», то всегда думала, что автор преувеличивает. Живые люди так не делают, мы гораздо сдержаннее в своих чувствах. Да и, скорее, подросток скажет то, что не понравится его маме. Я оказалась где‐то между и громко воскликнула:

– Ах ты черт! Вот это да!

Можно ли влюбиться в дерево? Оказалось, запросто! В самом центре сада Шульгана росло оно: высотой метров сорок, не меньше, со множеством абсолютно симметричных веток, что складывались в узор, а их длинные острые листочки двигались на ветру синхронно. Хотя ветра не было… А главное – это цвет! Все оттенки моего любимого сиреневого с золотыми прожилками. Дерево светилось в темноте, как будто в саду и не наступала местная, странная ночь. И о чем‐то оно мне напоминало, хотя я точно не могла видеть его раньше. Но положение веток, форма листьев…

– В общем, оно, – Мерген махнул рукой в сторону дерева, – растет тут и там. Его зовут Агас, кстати. Из-за него у нас два полюса гравитации. Иногда это полезно, когда потолки белить пора, например. Но порой мешает, потому что, если застрять наверху и не найти, за что зацепиться, так и просидишь на потолке, пока кто‐нибудь не придет. А слуги у нас показываться не любят, ты заметила. Агас – хранитель природы в обоих мирах, так говорят.

– У дерева есть имя? Погоди, значит, оно и у нас где‐то есть? – поразилась я.

– Ага, – буднично кивнул Мерген, – еще существует легенда, что можно возле Агаса попасть из одного мира в другой прямиком, безо всяких стражей. Но надо знать секретные слова. Я в детстве что только не пробовал, без толку! А еще там какое‐то чудо должно случиться, а потом слова. Сказка, в общем! И то, что оно само служит границей миров, из-за него все не рассыпалось в той древней войне.

Хотя что ему удивляться, у него живое пламя вместо домового! Интересно, а может, мое любимое дерево в роще у деревни и есть Агас? Ну да, как же! Я подошла к дереву и положила на него ладонь. И тут же отдернула руку: мне показалось, внутри коры бьется сердце.

Я так увлеклась изучением сада (гипсовый гном у одного из фонтанов явно мне подмигнул, хоть Мерген и не поверил), что ненадолго забыла про бабушку и дедушку. Больше всего меня поразила терраса над головой, там стояли стулья, скамейки. Видимо, на случай, если