Шкатулка Шульгана - Гульшат Гаязовна Абдеева

были вынуждены носить в носу странную штуку. Теперь настал мой черед: Мерген нацепил мне на край ноздри металлическую спираль с мягким наконечником, который оказался внутри носа. Неудобно, чихать захотелось ужас как. Но я сдержалась (надо надавить на серединку носа с двух сторон, работает почти всегда). Зато пространство вокруг плыть перестало, туман в голове рассеялся.

– Типа фильтр? – Я подняла глаза на Мергена.

Он изо всех сил старался не улыбаться, но я и сама понимала – вид у меня в этой штуке забавный.

– Ну да, – ответил Мерген, – компенсирует разницу атмосферы. Я не вдавался в подробности. Тем более нам у вас такие штуки не нужны, ведь мои предки пришли сюда из твоего мира. Как устроено, не знаю.

– Ничего себе, как можно такими вещами не интересоваться!

– Хм, а ты знаешь, как электричество у вас работает?

Я опустила голову, он был прав. Все достижения прогресса я принимала как данность, не понимала в технологиях почти ничегошеньки.

– У нас некоторые ради моды их носят, так что особого внимания не обратят, – продолжил Мер-ген. – Вот эту штуку тоже возьми, пожалуйста.

Снова сиреневый мешочек, да где же я его видела? На этот раз Мерген вытащил на свет круглую плоскую баночку. Крем внутри отчетливо отдавал болотной тиной. Я натерла запястье, и моя кожа позеленела от его прикосновения. Скоро я могла сойти за обычную жительницу Канзафера, родного города моего друга. По крайней мере, он так сказал.

– Ты не говори никому, откуда ты.

– Тут говорят на русском? Или башкирском? – удивилась я.

– А, точно. – Мерген наморщил лоб. – Ты ведь наш не изучала, у вас в школах этого нет. Языки похожи во многом, но иногда совсем непонятно. У нас только на спецкурсе можно ваш диалект выучить. Меня туда взяли, потому что… Ну, так.

Дедушка, поняла я. Мерген явно тяготился, что пользуется именем деда, но тогда зачем ему этот спецкурс? Мерген как будто прочитал мои мысли:

– Мне всегда были интересны другие миры. И если есть возможность, то почему бы и нет.

– А Утрух тоже на курсы ходил? – Я покосилась на пламя, усевшееся на плечо Мергена и принявшее форму попугая.

– Бабак он на то и бабак, что его все понимают.

Я бы сказала – не совсем. Речь бабака была путаной, неграмотной, аж уши в трубочку сворачивались.

Огненный попугай указал крылом направление, и мы зашагали по степи. Я прислушивалась к внутренним ощущениям: коктейль из страха, замирательного ужаса, облегчения и интереса. Как будто искра азарта внутри, как в парке аттракционов. Уверена, никто из моих знакомых и их знакомых не то что не бывал в другом мире, но даже и не знал, что тот существует.

Красная трава приятно пружинила под кедами. Воздух нес сладковатый цветочный аромат, а иногда швырял в лицо ветром незнакомые запахи чужого города. На горизонте уже показались первые строения. Я думала, что, попав формально под землю, поймаю приступ клаустрофобии. А на деле я как будто вернулась в Имангулово, только давно забытое. Какая‐то часть меня словно вернулась домой.

– Почему Инфузия за нами не прошла? – спросила я.

– Пограничные стражи не дураки. Они видят намерения идущих, пресекают погони. И еще много чего видят, например, нельзя пройти границу с родственником, не считая маленьких детей. Это закон против переселений. К тому же каждый попадает в самое нужное для него место, а не в общую точку. И если я не ошибаюсь, то… да, точно.

Я посмотрела вперед: в сонме построек выделилась высокая белая арка. Мерген удовлетворенно кивнул:

– Отлично, это нужный проход. Оттуда до дома минут пятнадцать.

Чем ближе мы подходили, тем яснее я различала над городом красноватое сияние. Не пугающее, но немного тревожное. Оказалось, что почти все стены, заборы и местами булыжник в Канзафере поросли красным мхом.

– От него избавиться очень трудно, поэтому растет и растет, – пояснил Мерген, когда мы подошли к арке.

Он потрогал мох и улыбнулся. А потом взял меня за руку. Это начало раздражать, если честно, как будто я пятилетний ребенок. Я выдернула ладонь, Мерген удивленно оглянулся. Вздохнул, натянул капюшон. Я последовала его примеру.

Город был как город, никаких торговцев в чалмах или дам в длинных юбках. Кругом каменные дома, скверы, переулки… Мы прошли мимо школы, высокой, с башенками и горгульями, двор которой был полон учеников. Тут я смогла оценить местную моду: в черном любил ходить не один Мерген. Узкие джинсы, толстовки, жилетки… Только сапожек таких, как у моего друга, я не разглядела. Девочки носили цвета поярче, я со своей бледно-оранжевой толстовкой и обычными джинсами вполне вписалась. Я разглядывала людей и думала об их далеких предках, которые первыми переселились в нижний мир. Каково им было? Как они сумели перестроиться и жить без солнечного света? По легендам, Шульган загонял людей силком, а как было на самом деле? Вот бы узнать это в подробностях…

Над моей головой раздался хлопок, и я вздрогнула. Воздух налился зеленым: по всему Канзаферу начали включаться фонари. Облака в вышине стремительно тускнели, минута-другая – и город погрузился в коричневые сумерки. Я поймала в груди тревожное ощущение, потом осознала, что у нас сумерки скорее серые.

– Осталось пройти квартал, и мы на Зумрате, – непонятно пояснил Мерген. Увидел мое лицо и продолжил: – Мы с дедушкой живем на улице Зумрат.

Я споткнулась на ровном месте. Закашлялась.

– Слушай, а про него точно, э-э-э, слухи?

Мерген запрокинул голову и расхохотался так громко, что с деревца рядом взлетела стайка серебристых птиц.

– Не могу, ой, ты ведь все это время думала, что идешь к хозяину подземного мира? Ик!

Тугая пружина внутри как будто разогнулась, я выдохнула. И тут же поняла – вот-вот расплачусь. А я терпеть не могу плакать при ком‐то! Утрух ткнул паучьей лапкой Мергена в щеку, и тот посмотрел на меня. Замолк, лицо его стало виноватым.

– Гульшат, он знаменитый, да. И живет, м-м-м, давно… Но он обычный человек, честно. Пришли, кстати.

Я подняла глаза и судорожно вздохнула. Мерген забыл упомянуть, что живет (черт его побери!) в настоящем дворце!

Глава десятая

Повелитель подземного мира

Уже на крыльце мне захотелось сбежать при виде мраморной лестницы шириной с мою комнату и крученых перил. А еще белоснежного фасада в три этажа и высоченных арочных окон… И силуэта дерева на козырьке крыльца. Мерген увидел, куда я смотрю.

– Это так, вроде герба, есть у каждой древней семьи. Первые, типа такого, разобрали. – Мерген указал на силуэт