Шкатулка Шульгана - Гульшат Гаязовна Абдеева

– Давай немного отдохнем, – предложил Мерген, – я уже наяву сны вижу. А потом сразу начнем искать следы шкатулки Шульгана. У меня есть пара идей.

Как бы мне ни хотелось ринуться спасать бабушку, в словах Мергена был смысл. За нашими спинами раздался дребезжащий голос – смысл фразы я, конечно, не уловила. У кухонной двери стоял лысый старик во фраке, макушка у него была сморщенная, а нос длинный и острый, как бабушкин садовый плоскорез. Я испуганно посмотрела на Мергена, тот усмехнулся и, не глядя на меня, покачал головой.

– Спасибо, Юзим, что оплатил мои счета! Я сейчас. Отведи, пожалуйста, девушку в синюю комнату для гостей. Гульшат, пришел клиент, иди пока с Юзимом.

Что? Девушку? Да меня впервые так назвали, вот это да… Юзим меня пугал, но Мерген очень быстро ушел, и я пошла за стариком. Оглянулась на дерево, оно как будто дохнуло на меня золотым свечением, и на сердце стало чуть легче.

Спать, спать, спать… Я снова устала так, что ни о чем думать не хотелось. Даже о загадочном клиенте Мергена. Может, он подпольно татуировки делает? Хм… Пружинку с носа захотелось снять, но я не рискнула.

А комната была такая… синяя. Даже потолок в золотых звездах с изогнутыми лучиками. Я упала на кровать, чтобы отдохнуть минутку, а потом отправиться на поиски ванной. А тут Мерген заявился. Я едва разлепила правый глаз. Со стоном поправила под собой толстовку, та скаталась как валик, и спина ныла.

– Чего? Куда?

– Да как бы утро…

И тут я заметила, что Мерген переоделся: черная рубашка навыпуск, джинсы с серебристыми отворотами, сапожки с острыми носами, а волосы влажно блестят. Надеюсь, это последствия душа, а не гель для волос…

Я с трудом села. Тело болело, голова гудела, несмотря на полноценный сон. Я потрогала голову – волосы торчали во все стороны. А потом все разом вспомнилось: нужно искать бабушку и остальных!

– Ты куда вчера исчез? Что за клиент? Когда мы выдвигаемся?

– Гм-м… – Мерген потер ладони, начал раскачиваться с носка на пятку. – Как бы сказать. Клиент? Мне нравится шить…

– Что? – Вот тут я проснулась окончательно, меня начал разбирать хохот. – Ты что, шьешь на заказ? А я‐то думала, почему твоя одежда всегда так хорошо сидит. Но постой, ты же еще школьник!

Мерген не ответил. Я встала и обошла круглую кровать (вчера я на ее форму внимания не обратила), зацепила джинсами синее ворсистое покрывало, которое упало на пол.

– Слушай, а сколько тебе лет? – Я подошла к нему вплотную.

– Семнадцать. Почти. Мы школу раньше заканчиваем.

– Да ты же старик! – Я отшатнулась. – Ужас, а если меня кто‐то видел с тобой!..

– Скажешь, что ты со мной из-за богатого наследства и ждешь, что я вот-вот помру.

В глазах у Мергена заплясали искры. «Со мной». Я отвернулась. Моя психика явно пыталась найти новую опору: родителей нет, бабушки и дедушки тоже. Я про такое слышала в психологическом подкасте. Видимо, поэтому такие штуки меня и смущали, ведь это же всего лишь Мерген. Он странный, у него язык как у змеи! Бр!..

– Умывайся давай, пора браться за дело.

– Окей.

Ванная, как и ожидалось, была синей от пола до потолка, включая мыло и мочалку. Принять горячий душ оказалось наслаждением! Жаль, кроме футболки, не было свежей одежды, джинсы пришлось натянуть, несмотря на разводы. Зашипела от боли, когда начала расчесывать спутанные волосы. Кое‐как справилась с ними, сплела тугую косу, а вишневую отросшую челку заправила за ухо.

Что ж, пора так пора. Только где все? Мергена и след простыл, Юзима нет. Я осторожно выглянула в коридор – пусто. Подождала полчаса и пошла искать Мергена, молясь, чтобы за очередной дверью не оказался Шульган. Я поплутала по этажам (чувство было такое, что их тут не три, а тридцать!) и не встретила ровным счетом никого. А потом нашла в неприметной нише в конце пустого коридора узкую, высокую, песочного цвета дверь. Она была приоткрыта, и я осторожно заглянула внутрь. Ой, это что, пещера? Стены светло-бежевые, потолок сводчатый и высоченный. Кровать с бордовым балдахином, рядом комод, чуть дальше, у стены камин. Бол́ ьшая часть комнаты была занята огромным столом, на котором лежали шкатулки с нитками и иголками, причудливые линейки и прочие швейные принадлежности. Между ними, уютно устроившись, спал Утрух в образе самого себя – кусочка пламени. Он приоткрыл красивый глаз и уставился на меня неузнающим взглядом.

– А где Мерген? – смутилась я.

– Счас придет, сядь пока.

Я примостилась на табуретке за столом. Все на нем было в идеальном порядке, рассортировано по форме и цвету. И вообще, в комнате ни пылинки. А атмосфера такая… Вспомнила! Как будто келья. Я присмотрелась: стол подпирала книжка – какое невежество! Попыталась ее вытащить.

– Это учебник гидрологии. Прохожу курс, чтобы мозги не застаивались. Но это так.

Я подскочила, Мерген умел подкрадываться как кошка!

– А ты давно живешь здесь? Помню, ты говорил, что Шульган…

Как обычно, сказала раньше, чем подумала. Прикусила язык, но поздно!

– Я был совсем маленьким, когда он забрал меня к себе. К нам даже комитет приходил из городского совета. Ох и тряслись они! – Мерген покачал головой с улыбкой и продолжил: – Им было страшно за меня, ведь деда боятся. Но они пришли, а я вцепился в ногу дедушки, и отодрать меня не смогли. Может, и дедушка колдовством помог. Мне всегда было хорошо тут. Иногда слегка одиноко, но это пустяки. Я давно начал шить, обожаю это делать. Как математика, только осязаемая. А на дедушку я случайно наткнулся, когда пробрался в их сад. Юзим говорил, что я был грязный и голодный. Дед тогда еще выходил в сад, я забрался к нему на колени. И он оставил меня, никому не отдал. У меня только и было что потрепанная одежда да медальон. А меня долго никому не показывали, но дед искал моих родителей, я это точно знаю. Однако без толку…

В дверь постучали, вошел Юзим (глаза у него странно блестели). Он сказал что‐то на их гортанном языке (кажется, я поняла пару слов) и выжидающе уставился на Мергена. Его зеленоватая кожа побледнела, глаза расширились.

– Идем, – повернулся Мерген ко мне, – дедушка пришел в себя. Я был у него рано утром, но он спал.

Десяток отговорок, почему я должна остаться в комнате, промелькнули в голове разом. Но ни одна не была стоящей, даже озвучивать бесполезно. Похожее чувство я испытывала, когда шла к