Клинки и зелья - Михаил Валентинович Логинов

– Отпустите меня, – тихо сказала она, – я ведь всё расскажу.

– Договорились, – ответила Юля. – Ты всё расскажешь, а мы всё покажем.

Дашка покрутила головой – где же именинница?

И увидела Вику Топорову на пороге комнаты. В её руке были большие ножницы.

* * *

«Уважаемая Дарья Николаевна!

Не знаю, весело тебе или грустно, но пишу тебе новое письмо.

Мы путешествуем по прекрасной весенней Фландрии. Это очень богатые края. Здесь делают полотна из овечьей шерсти, причём местной шерсти давно не хватает. Жак даже возмечтал открыть аптеку в Генте – много денег, много клиентов. Но узнал, что чужаков здесь не любят, тем более французов.

Скоро мы достигнем Шельды – реки, текущей в Северное море. По ней спустимся до Антверпена и дальше пойдём морем. Бертран считает, что такое путешествие надёжнее сухопутного, тем более в это время года не бывает штормов.

Время года действительно прекрасное – весна. Здесь уже зацветают сады, поют вернувшиеся птички. И никаких индустриальных шумов и запахов. Вообще пахнет в средневековых городах не очень хорошо, но по крайней мере не выхлопными газами. Это приятно.

Ну вот, начал с цветочков, а перешёл на гадость. Прости, пока».

* * *

В Антверпене задержались на два дня. Бертран хотел выбрать хорошее судно, подходящее для перевозки коней, чтобы им было не тесно. Кроме того, в окрестностях города находился монастырь бенедектинок, а его настоятельница приходилась дальней родственницей Бертрану. Он решил навестить её вместе с Антуанеттой – не согласится ли та избрать монашескую жизнь?

Антон однажды спросил девицу:

– Скажите, а вам приходилось исповедоваться в нынешней одежде?

– Нет, – ответила Антуанетта. – Боюсь, меня не допустят к причастию, пока я не переоденусь в естественную одежду. Поэтому я сама наложила на себя епитимью – ем мясо один раз в неделю.

Сегодня была пятница, и без мяса обходился весь католический мир. Антон не протестовал против такого благочестия: в дороге мясо было или слишком жёстким, или с переизбытком чеснока, который использовали с той же целью, что и пряности. Поэтому сегодня из всей компании мясо ел только Блан. Некоторые особо благочестивые люди не кормили в постные дни собак мясом и даже запрещали кошкам ловить мышей, но Бертран к таковым не относился.

В гостинице на берегу реки остались только Жак и Антошка. Они сидели на набережной, обсуждали, чем займутся, прибыв в пока ещё далекую Ливонию. Жак раздумывал вслух, хватит ли ему денег запастись во Фландрии нужными снадобьями, и предлагал Антошке на время остаться с ним и помочь. Антошка вяло соглашался, поглаживал Блана, лежащего у ног.

«Вообще-то надо попытаться вернуться, – думал он. – Пусть в моём настоящем времени прошло полчаса, ну, сорок минут. Пусть даже дядя Лёша точно не позвонил родителям. Всё равно, так неправильно».

Думал, а сам побаивался и понимал, почему. Несколько раз, уединившись, он пытался вызвать картинки. Но каждый раз луч был жёлтым, демонстрационным. Можно было эмоционально напрячься, постараться вызвать синий контур. А если сорвётся? Если не получится? Хватит ли сил на новую попытку?

Он в очередной раз протянул руку, чтобы погладить Блана, и не нащупал тёплую мягкую шерсть.

Повернулся и увидел, что Блан завалился на бок.

Антошка забыл все свои тревоги, нагнулся к псу. Тот смотрел на него удивлённым и измученным взглядом, изо рта текла странная белая слюна.

– Жак, посмотри, что с ним?!

– Не знаю, наверное, отравлен, – растерянно сказал аптекарский ученик.

– Что делать? – крикнул Антошка.

– Не знаю. Вообще-то у меня есть немного териака. Но для собаки…

Антон вспомнил, из чего делают териак, крепко схватил Жака за плечо и притянул себе.

– Сейчас нужно просто вызвать рвоту. У тебя есть лекарственная сода?

– Да, – пробормотал Жак, – но я…

– Боишься ему дать? – зло выкрикнул Антон. – Давай соду и быстро найди воду. Остальное сделаю я.

Блан глядел на Антошку. В глазах собаки были боль и удивление. Казалось, он спрашивал: люди, что со мной происходит? Люди, извините, я, наверное, сейчас с вами расстанусь.

– Нет, нет, – шептал Антошка, кусая губы. – Пожалуйста, потерпи, подожди, сейчас поможем.

В руку ткнулась крынка с водой. Жак на всякий случай отошёл.

Антон взял рукой морду Блана и слегка сдавил челюсти. Пёс нехотя, равнодушно, открыл рот.

– Пожалуйста, выпей, давай попробуем выжить. Пожалуйста.

Негодяй по имени Здравый Смысл орал в голове: «Что ты делаешь? Это же волкодав, боевой пёс. Отхватит руку одним укусом».

– Блан, пожалуйста, – проговорил Антошка, уже плача, – укуси меня, но выпей. Пожалуйста.

Пёс выпил, и его почти сразу вырвало. Антон успел повернуть его морду, чтобы стекало не на деревянные мостки, а в канаву.

Вокруг собралась толпа зевак, слышались смешки.

– Выздоровеет – всех вас съест, – зло прошептал Антошка. – Блан, как ты?

Блан медленно поднялся. Его ещё раз вырвало. Глаза заметно посветлели. Он посмотрел на Антошку, зевнул. Укоризненный взгляд говорил: «Не давайте мне больше пить такую гадость. И, кстати, не давайте есть такую же гадость, как сегодня днём».

– Ух, подействовало, – сказал Жак. – Наверное, это был свинец.

Антон повернулся к нему, смахнул слёзы левым рукавом.

– Говоришь, свинец? А кого сегодня просили купить мясо на рынке, раз ты всё равно туда шёл?

– Ой, а я его не на рынке купил. Недалеко от гостиницы продавал какой-то бродяга. Сказал, кролик из силка, купи за грош для собаки. Всё равно сегодня есть нельзя, а до завтра испортится.

– Так он и про собаку знал? А ты решил два гроша сэкономить? – чуть не рыча, медленно произнёс Антошка.

Прежде он удивлялся, что люди прошлого легко и просто били друг друга за различные ошибки кулаками, палками, розгами. Но сейчас он их понял.

– Ой, – охнул Жак, сделал шаг назад, опрокинулся и скатился в Шельду по пологому бережку.

У берега было мелко. Антон быстро сбежал следом, помог выбраться. Блан смотрел сверху, но был ещё слишком слаб, чтобы участвовать в спасательной операции. Теперь зеваки смеялись уже над Жаком.

– Холодная водичка, – вздохнул аптекарский ученик, вернее, самостоятельный аптекарь. – Придётся два горчичника потратить.

Глава 8

Рыцари и дамы

«Уважаемая Дарья Николаевна!

Пишу тебе из вольного ганзейского города Гамбурга. Извини, что не писал раньше – не было настроения. Уж слишком сильно болтало нас в море.

Да, закончу рассказ о происшествии, который начал в предыдущем письме. Блан оказался крепкой собакой – уже через день бегал, будто ничего и не было. Жак извинялся, изучил останки кролика, сказал, что тушку отравили свинцом. Ещё Жак помог найти бродяжку, но с него спрос невелик: дали кролика, дали грош и обещали ещё три гроша, если он сможет