Клинки и зелья - Михаил Валентинович Логинов

небольшому рынку у причала. Точнее, это площадь, образованная тремя тавернами. Ещё светит солнце, но торговля почему-то не идёт. Жак стал расспрашивать капитана ганзейского судна, который допивает пиво, сидя на дубовой колоде вместо табурета.

– Почему не торгует рынок? Так ведь поздно уже, купцы скоро лягут спать. Не смотрите на солнце, здесь такие удивительные края, что ночью можно играть в кости без свечи. Говорят, зимой здесь будет тускло даже в полдень, но я зимой не плаваю.

И тут, Дашка, я начал понимать, в чём дело. Ведь Таллин на той же широте, что и Петербург, здесь белые ночи.

И ещё что-то важное пришло в голову, но Жак меня перебил – стал расспрашивать, есть ли смысл открывать здесь аптеку. Капитан рассмеялся:

– Не дождёшься пациентов, парень. Здесь раны заливают медвежьим жиром, а от внутренних болезней лечатся травами, собранными в ночь перед Ивановым днём.

И я вспомнил – сегодня будет самая короткая ночь в году.

Дорогая Дарья Николаевна, к нам мчится Блан. То ли его послала Антуанетта, то ли он проявил инициативу. До следующего письма“.

* * *

Антошка погладил пса:

– Ах ты, негодник! Почему убежал, соскучился по мне?

Блан сел, озорно глянул, будто хотел сказать: именно так!

– Солнце точно за гвоздь зацепилось, – сказал Жак. – Висит над морем, не хочет садиться.

Блан вскочил, пробежал немного вперёд. Мальчики увидели Бертрана, спускавшегося с холма на коне. Пёс обежал вокруг, виновато взглянул на рыцаря: бросил дом, умчался искать Антошку.

– Антуан с вами? – спросил рыцарь, и Антон в который раз вспомнил, что Жак не знает главной тайны похода.

– Нет, – ответил Жак. Бертран покачал головой:

– Нас здесь ждут. Сегодня утром кто-то уже расспрашивал фогта, не приплыл ли рыцарь Бертран де Мереваль. Пойдёмте скорее.

Конь затрусил, мальчишки помчались следом. То ли оттого, что долгий холодный летний вечер нагонял тоску, то ли ещё почему Антошке стало немного неуютно.

Лишь возле дома Бертран вырвался вперёд. Спешился перед дверью, вошёл…

И немедленно выскочил. Оглянулся по сторонам…

– Эй, герр рыцарь, – раздался пропитый голос, – один медяк на пиво, и я расскажу, что видел.

Бертран подскочил к гуляке, привалившемуся к забору. Антон никогда ещё не видел рыцаря в таком гневе. Не прошло и секунды, а острие меча елозило по шее бродяги.

– Говори, не то один удар…

– Эх, герр рыцарь. Вашего парня утащили.

– Кто, куда?

– Четыре других парня. Там, в двух лигах, сожжённый посёлок эстов, не весь сожжённый, несколько хибар осталось. Туда повели.

* * *

– По-моему, наш Антоша входит в подростковый возраст, – задумчиво сказал дядя Лёша. – Начал остро реагировать, обижаться по пустякам.

Ему никто не ответил. Историк Иван Анатольевич слишком мало знал Антошку, чтобы иметь какое-то мнение. Он по-прежнему сидел в кресле и делал какие-то заметки в электронном планшете. Надеялся, что Антон вернётся и покажет ему наглядную разницу между дромонами и моносиклями. Быть может, думал, что тот отправился в прошлое за дополнительными впечатлениями. Что касается мастера Лукьянова, то он, как обычно, не расслышал.

Поэтому дядя Лёша говорил сам с собой. Надо же было как-то себя успокоить. Хотя тоска всё сильнее заливала душу. Десять раз его рука тянулась к айфону – позвонить брату, сообщить, что его сын исчез. Но он не решался. Ведь ему пришлось потратить четыре вечера, чтобы уговорить Антошкину маму. Он снова и снова повторял ей: найдена замена, в следующее путешествие отправится профессионал. Но чтобы передать ему хронокомпас, нужно, чтобы Антошка надел Прибор на руку – только один раз, ненадолго и под присмотром.

На самом деле всё было чуть-чуть сложнее. Для усовершенствования Прибора и продолжения эксперимента требовался государственный грант. Значит, надо представить максимально полноценную заявку с отзывами известных историков о том, как хронокомпас помог разрешить сложный вопрос. Нового путешественника предполагалось направить в Южный Китай эпохи государства Мин. Но китайская история мало кому известна, а Рим и Византия у всех на слуху, включая тех, от кого зависят гранты.

Поэтому дядя Лёша и попытался получить востребованную информацию, пока Прибор не переключился на нового пользователя. И вот – ни Антошки, ни хронокомпаса…

Дядя Лёша выругал сам себя за душевную чёрствость. Снова взял в руки мобильник, коснулся экрана напротив слова „Брат“. И тотчас же нажал отмену.

Посмотрел на мастера Лукьянова. Может, ему придёт в голову какая-нибудь умная идея?

Мастер Лукьянов взглянул на старые механические часы, трижды забытые им в кармане брюк перед стиркой и трижды починенные после этого.

– Странно. В Риме он был двадцать минут. В Византии – двадцать пять. Сейчас отсутствует уже сорок. Задержался мальчик. И, главное, непонятно, где задержался.

– Спасибо, утешил, – тихо сказал дядя Лёша.

* * *

Бертран не потратил и секунды, чтобы укорить кого-нибудь – даже Блана. Он забежал в домик, вынес кольчужную перчатку оруженосца, протянул псу, виновато сидящему у ворот. Тот понюхал, вскочил и помчался на окраину посёлка.

„Ведь он не ищейка, а волкодав. Какой умница!“ – подумал Антошка.

Мулов продали ещё в Антверпене и, кроме боевого коня Бертрана, привели рыжего жеребца слуги Мишеля. Бертран и Мишель вскочили в сёдла, слугу Пьера послали в замок сообщить о похищении оруженосца.

Жак по привычке вскочил на коня сзади Мишеля. Антон взглянул на Бертрана – можно? Тот кивнул.

Как же вскочить в седло без стремени? Антон огляделся по сторонам в растерянности и отчаянии. „И не стыдно было над Жаком смеяться?“ – самокритично подумал он.

– Садись или оставайся, – коротко сказал Бертран.

Антошка закусил губу, влез на яблоню, повис на толстой ветке. Бертран что-то скомандовал коню, тот попятился назад, и Антон почти мягко уселся позади рыцаря, успев ухватиться за пояс.

Если бы скакали, свалился бы сразу. Но обгонять собаку было нельзя, а Блан бежал, принюхиваясь.

– Что за чудная страна! – сказал Мишель, ехавший рядом. – Должна быть ночь, а светло, как днём.

Ночь, а светло, как днём… Только когда ночь станет днём…

Антошка вспомнил обет Бертрана.

* * *

– Я же всё всем расскажу, – повторила Дашка.

– Вот дурочка, – усмехнулась Вика, подошла и слегка щёлкнула Дашку по затылку. – Ты про нас расскажешь, а мы тебя покажем. Разместим на всех ресурсах. „Ужасные забавы подростков! Принудительная парикмахерская для одноклассницы! Лысая принцесса! Чудо в перьях без волос!“ – продекламировала она возможные названия роликов.

– О, кстати, – сказал О-Кстати, – и вправду можно голову клеем полить и посыпать перьями.

– Тебя из школы исключат, – еле сдерживая крик, сказала Даша.

– С моим-то папашей? Тебя раньше исключат, – усмехнулась Вика. – А если и исключат.… Ну, перейду в другую школу, мне не привыкать. А ты, где бы ни училась, будешь звездой Интернета. Да тебя на