Клинки и зелья - Михаил Валентинович Логинов

хлебный мякиш, аравийская камедь, бензойная смола, сульфат железа, бобровая струя, сукновальная глина и змеиное мясо. Вот только он, наверное, и работал. Но этот препарат такой дорогой, что приобрести его мог только царь Митридат.

В териак верили и берегли его секрет, как сейчас – рецепт какой-нибудь кока-колы.

Однажды от мэтра Венана сбежал ученик по имени Жиль. И не просто сбежал, а утащил компоненты териака и попытался изготовить из них панацею – лекарство от всех болезней. Но больной умер от его лечения, и теперь этот самый Жиль считает, что мэтр Венан нарочно подсунул ему отравленный териак, а где-то в сундуке хранит настоящий, а также и панацею. Жак, который мне это рассказал, тоже считает, что панацея существует, хотя мэтр Венан не раз говорил ему, что панацеи, в отличие от териака, не бывает.

Дашка, ты будешь смеяться, но по составу териак – это одно из самых приличных лекарств. Ведь ещё от болезней использовали змеиное мясо и сало, помёт козы, собаки, павлина, голубя. Я ещё понимаю змеиное мясо – если змея тебя укусила, так и ты её укуси, хоть на тарелке, может, полегчает. Но собачьи какашки-то зачем?

Каждое лекарство – вроде картины мастера: двух одинаковых не существует. Но если средневековые картины сейчас хранят и реставрируют, то я рад, что в аптеках нет средневековых рецептов и средневековых лекарств.

Ладно, Дашка, заканчиваю это письмо и ложусь спать… Ой, нет, не ложусь, в доме что-то произошло. Потом расскажу».

* * *

Оставив Дашку у большого экрана, Вика выскочила в холл и столкнулась с Соней, уже одетой, в куртке.

– Подружка, ты куда?

– Я хочу домой, – тихо сказала Соня. – Мне ваша шутка не нравится.

Вика нащупала за спиной ручку двери, закрыла, и резко шагнула к Соне – та отшатнулась.

– Не нравится, значит? Хорошо, из списка подружек тебя вычёркиваем. А ведь сегодня у меня только день рождения. А в мае именины. И у мамы в мае день рождения, мы вместе отметим и полетим чартером в Черногорию. Но с настоящими друзьями. Думаю, тебе бы понравилось. А так – иди. Что стоишь?

– Не надо, – ещё тише сказала Соня, – не надо так с Дашей.

– Надо, – резко ответила Вика, – таких людей надо наказывать. Отняла у меня роль и как ни в чём не бывало припёрлась в гости. Я на неё зла. А ну, катись, – добавила она грубо, – пока я и на тебя не разозлилась. Быстриком!

Соня повернулась, ткнулась в закрытую дверь. Вика отпихнула её, открыла замок, распахнула дверь и почти вытолкала Соню на площадку.

Заперла дверь, повернулась к зеркалу, восстановила улыбку на лице и понеслась на кухню.

– Девчонки, мальчишки, – раздался её весёлый голос, – а сейчас фирменный коктейль от именинницы «Канарский привет».

– О, кстати, – заметил О-Кстати, – такое дело лучше начинать с коктейля.

* * *

Быстро прервав письмо Дашке, Антон помчался на первый этаж, в сторону шума. Сразу стало ясно, что произошло. Одно окно было разбито. В комнате, прижавшись к стене, стоял неприятный тип в порванном плаще и мычал, держась за окровавленную руку. Возможно, ещё пять минут назад плащ был целым, но сейчас на полу лежали его обрывки. Перед бродягой сидел Блан. Он не рычал, просто смотрел на пленника. Кроме пса, в комнате были полуодетые слуги с факелами и подручным оружием вроде ножей; впрочем, кто-то вооружился алебардой.

Появился Бертран. Он был одет, но без брони. В правой руке меч, в левой – на короткой цепочке стальной шар с шипами.

– Это не мошенники, а мастера, – сказал он, – некоторые в куртках, смазанных маслом, кто-то даже в кольчуге. Одного я задел, но его успели утащить, а я срезал кистень, – он показал шипастый шарик.

– Но ещё один гость остался, и он расскажет нам, кому предъявить счёт за разбитые ставни, – сказал появившийся наконец мэтр Венан. – Отвечай приятель. Обещаю, что твоя разговорчивость зачтётся, когда тебя отведут к прево.

– Отвечай, мерзавец, иначе для начала тебе поставят горчичники, – выкрикнул Жак.

Разбойник опять замычал, ткнул пальцем в сторону Блана. Бертран свистнул, пёс отошёл.

– Не бойся и говори, – повторил мэтр Венан. Разбойник снова замычал, открыл рот. У него не было языка.

– Он влез в окно, – сообщил кто-то из слуг. – Должен был открыть двери остальным. Нарочно такого запустили первым, чтобы, если попадётся…

– Сочувствую, – кивнул мэтр Венан, – языки я не пришиваю. Но если ты хотя бы покажешь жестами, зачем явился, я непременно сообщу прево, что у тебя проснулась совесть. Ты пришёл за деньгами?

Негодяй помотал головой.

– Значит, за кем-то?

Немой разбойник ткнул пальцем. Антошка не сразу понял, почему все обернулись к нему, и услышал за спиной вздох. Антуанетта прислонилась к стене. Её лицо побледнело.

Антошка заметил, что она одета, как всегда, тщательно и аккуратно. И по-прежнему выглядела мальчишкой-оруженосцем, как и в первый день их знакомства.

…Антон всю ночь защищал Антуанетту, но её всё же схватили.

И вот он, бессильный, на площади. Посередине позорный столб. К нему привязывают Антуанетту. Её лицо закрыто чёрной маской.

Антошка расталкивает толпу, пытается прорваться к столбу, но не может.

– Смотрите и смейтесь, – зычно кричит палач и срывает маску с девушки.

Антошка видит Дашку.

Глава 7

Фландрия, Шельда, свинец и сода

«Уважаемая Дарья Николаевна!

Сегодня я попрощался с Парижем. Город симпатичный, хоть ему и не хватает Эйфелевой башни, Лувра, а также канализации и тротуара.

Я уже рассказывал, что на дом мэтра Венана было совершено ночное нападение. Как и в прошлый раз на пустыре, разбойники хотели похитить Антуанетту. Бертран решил не дожидаться короля, а уехать прямо сейчас. Ему не нравится город, в котором засада возможна на любом перекрёстке и нельзя спокойно спать. Мэтр Венан говорит, что в его доме девушка в безопасности, а Бертран отвечает: в следующий раз враги подожгут дом.

Бертран едет на войну с северными язычниками в Ливонию, в окрестности Риги. Этот город основан совсем недавно как база для войны с местными племенами. Мэтру Венану известно, что неподалёку от этих мест начинаются русские княжества, и он попросил рыцаря взять меня с собой. Средневековые европейцы, как, впрочем, и византийцы, отличаются от римлян интересом к географии. Они, пусть с ошибками, но рисуют на картах дальние страны. А для римлян существуют только своя империя и варвары. Римлянин никогда не отправится к варварам просто так, разве что с легионом, чтобы их завоевать. А Церковь посылает миссионеров, которые, если возвращаются живыми, исправляют существующие карты, наносят на них новые страны. Также в незнакомые земли отправляются купцы.

Уезжают все мои друзья: и Бертран, и Антуанетта и, как ни странно, Жак. Он до сих