Клинки и зелья - Михаил Валентинович Логинов

– Вырастить траву для своей козы может любая бабка из предместья, – парировал Жак. – Главное, знать, когда её снять, как засушить и от какой болезни применить.

Оруженосец возражал, перечисляя случаи чудесных исцелений, но Жак легко забил его, козыряя названиями болезней и трав. Противнику нечего было ответить, и он сменил тему.

– Да что там травки! У нас самый могущественный орден Европы! Ни у одного короля нет столько копий, ни в одной казне не хранится столько золота, ни один баронский замок не сравнится с нашим.

– Ничто не вечно, – ответил Жак слегка заплетающимся голосом. – Папа, если ему понадобится, создаст новый орден, и он будет ещё известнее, чем ваш. И для этого ордена построят замок ещё выше.

– Скорее тамплиеров признают еретиками, чем в Париже появится башня выше нашей, – отчеканил оруженосец. Даже топнул каблуком о пол в подтверждение своей правоты.

– Тамплиеров действительно признают еретиками и сожгут на кострах, – услышал Антошка чей-то голос и не сразу понял, что его собственный. – А через пять столетий в Париже появится башня выше любого замка.

Оруженосец изумлённо взглянул на Антона.

– Ты что, из ордена пророков? – проговорил он, так и не определив социальный статус своего ровесника, и тут же поправился. – Нет, ты из ордена болтливых пьяниц. Это твой второй кувшин?

Ясная, здравая мысль посетила Антошку: надо согласиться и выйти из дурацкой ситуации. А может, хлебнуть ещё вина и рассказать про летающих коров, про полёт на Луну, придумать ещё что-нибудь, что покажется собеседнику пьяной нелепицей?

Но здравая мысль отступила перед обидой. Ну и пусть он пьяница, но разве он сказал неправду? Разве тамплиеров не казнят, разве не построят в Париже Эйфелеву башню?

– А если я тебе докажу, что так и будет? – Антошка опять не узнал своего голоса.

– Тогда ты промычишь, прогавкаешь и закукарекаешь! – азартно сказал Жак оруженосцу тамплиера. Тот настолько изумился, что растерянно кивнул.

…Как-то Антон катался на лыжах на Валдае. Покатился с пологого холма, а тот оказался и круче, и длиннее, чем казалось. Страх, азарт, белая пыль из-под лыж… И непонятно, что опаснее: ехать дальше или нарочно упасть, прервать рискованный спуск.

То же чувство охватило его и сейчас. Антошка отодвинул стул, сел под стол – пусть будет чуть темнее, да и остатки разума подсказали, что не стоит показывать картинку всей таверне. Жак и оруженосец нагнулись к нему, Антуанетта осталась сидеть.

«Может, надо закатать рукава и плаща, и свитера?» – подумал Антон. Ему не хотелось признать себя посрамлённым, страстное желание прояснило голову. Он ещё раз ужаснулся тому, что делает, но азарт оказался сильнее.

– Ну и где… – начал оруженосец тамплиера. И замолчал.

Для хронокомпаса не имело значения, сколько рубашек или плащей на рукаве. Вырвался жёлтый луч, ударил в пол, – и замелькали картинки с Эйфелевой башней. Вспомнить рисунок с сожжением тамплиеров Антон не пытался.

– Что это за колдовской лес? – услышал он голос Антуанетты. Она перегнулась под стол и присоединилась к наблюдателям.

Её голос отрезвил Антона. Он дёрнулся, ударился головой о столешницу. Луч погас.

– Мууу, гав-гав, кукареку, – растерянно проговорил оруженосец. Несмотря на боль в голове, Антон оценил честность мальчишки.

– Я готов захрюкать, если ты расскажешь, что означали эти картинки, – добавил оруженосец.

– Какие картинки? – спросил Бертран, вставший из-за соседнего стола.

«Он ничего не видел, но слова-то точно слышал, – понял окончательно протрезвевший Антон. – Сквозь землю провалиться мне, что ли? Кстати, может, прямо сейчас и попробовать перейти? Вызвать синий луч, вернуться…» Но куда вернуться? К возмущённому дяде Лёше, к Дашке, которая его не ждёт? От глупости вернуться к позору?

Оруженосец торопливо заговорил про чудесные картинки, мелькавшие на полу под столом.

– Я ничего не видел, – прервала его Антуанетта.

– Как «ничего»? – изумился оруженосец. Антуанетта тем временем наступила на ногу Жаку.

– Было что-то, – неуверенно проговорил тот, поняв, чего от него хотят, – ну, не картинка, а узор на полу, как картинка.

Оруженосец возмутился столь явной неправде. Но один свидетель против двух всегда слаб. А потом и Антошка, мысленно ругая себя наихудшими словами, подтвердил, что никакой картинки не было.

Больше всего Антона удивило поведение Бертрана. В эту минуту подали жаркое, заказанное Антуанеттой. Бертран пригласил к столу тамплиера, не позволил ему отказаться, вспомнил одну из военных историй про рыцаря, который терпеть не мог рыбу и не стал трапезничать, но внезапно пришлось догонять сарацин, и рыцарь остался голодным на два дня. Буквально вытянул у тамплиера другую военную историю, снова рассказал что-то ещё, повышал голос, едва удивлённый оруженосец, ещё не забывший о картинках, открывал рот. Вскоре странный инцидент был забыт.

Антон попросил принести воды, пил, отщипывая кусочки хлеба. Ему казалось, будто он пьёт уксус, заедает глиной и при этом сидит одетый в бане на верхней полке – так было стыдно и мерзко на душе. Ведь это из-за него обычно молчаливый Бертран болтал, как Жак.

Пообедав, они отправились к дому. На пороге Антон обернулся и увидел, как оруженосец заглядывает под стол – вдруг там ещё остались загадочные картинки.

Ещё он заметил, – а может, показалось, – что какая-то фигура в плаще с капюшоном подошла к тамплиеру. Но друзья уже вышли за дверь.

На улице уже стемнело. Они немного отошли от таверны, когда Бертран остановился и повернулся к Антошке. Он перекрестился, помолился, перекрестил его, снова положил крест на себя.

«Опять принимают за демона? – вздохнул Антошка. – Впрочем, поделом».

– Я рад, что ты не демон, а всего лишь глупый мальчишка, – подтвердил рыцарь его догадку. – Не знаю, о каких картинках шла речь. Но, запомни, глупый мальчишка, ещё одна такая история, и ты не подойдёшь к нам ближе, чем на десять шагов. У меня обет – никого не наказывать, не предупредив. Это было предупреждение.

– Я понял, – тихо сказал Антошка.

Как ни странно, голова почти не болела. Весь хмель вылетел от страха. Но Антошка вспомнил вкус вина и тоже дал серьёзный обет.

Глава 6

Охота на мышку и на мальчишку

«Уважаемая Дарья Николаевна.

Я пишу тебе, стоя в дверях. Сейчас Жак наденет куртку, и мы пойдём на улицу ловить и убивать летучую мышь. Сделать это надо непременно в полночь. Для чего, расскажу, но чуть позже. Я только что выяснил, что мы идём втроём: я, Жак и Антуан, которая Антуанетта.

Как Антуан стал Антуанеттой? Придётся рассказать тебе в первую очередь. Мы теперь друзья. Дашка, не дуйся, я подружился с Антуаном, а потом выяснилось, что он не Антуан. Но мы уже были друзьями, и новая подруга