Дядушкин дом - Олеся Беленикина

– Оба в кабинет! Живо! – прогремела классный руководитель.

И вызвала отца Юрки и Дядушку.

Разборки получились долгими и неприятными. Кроме порванной одежды, из ущерба были подбитый Юркин глаз и пересчитанные рёбра Захара.

Захар вынужденно отметил в мыслях: Шаляпин не сдал его. Не наябедничал, кто первый полез с кулаками. Лишь косился из-под чёрной взлохмаченной чёлки и незаметно для Кастрюли показывал кулак.

– Молодец, что постоял за себя, – похвалил Дядушка, когда они с Захаром вышли из школы. – Драка, конечно, не выход. Но если не отвертеться, надо уметь и сдачи дать.

Андрей Евгеньевич рассёк кулаком воздух.

– Дядушка, я первый с кулаками полез. Не удержался.

Захар не смог соврать.

Дядушка озадаченно кашлянул. Посерьёзнел. Нахмурил седые брови.

– За что ты его?

Пришлось пересказать разговор под дубом.

Андрей Евгеньевич сильнее помрачнел. Во взгляде появились тучи.

– Иди пока домой. Мне на работу вернуться надо. Вечером поговорим, – бросил Дядушка и ушёл по направлению к музею.

Захар ожидал великого нагоняя. Морально готовился. Мысленно проговаривал аргументы в защиту. Они не находились: сам полез с кулаками. Сам и виноват.

Но Дядушкина реакция превзошла все ожидания. Всегда правильный, с врождённым чувством справедливости, Андрей Евгеньевич вместо взбучки устроил Захару сюрприз. Принёс пусть не новую и не электрическую, как в лицее, но такую желанную гитару.

30. Всё не так, как кажется

В выходной день Андрей Евгеньевич не пошёл в музей. Решил остаться с племянником. Встал утром пораньше, заварил чай, настругал бутерброды, сбегал в магазин за пирожными, пожарил яичницу. Отыскал на кухне старый поднос, возможно принадлежавший ещё бывшим жильцам. Отнёс завтрак на балкон лего-дома размером с ещё одну комнату и спустился по деревянной лестнице будить Захара.

– Проснись и пой, племяш! – Дядушка перегнулся через подоконник и пощекотал вылезшую из-под покрывала пятку.

Захар раскрыл глаза и, часто моргая, уставился на голову в окне. Выглядело так, будто на стене висел портрет в раме.

– Пойдём завтракать. Поднимайся наверх. И гитару прихвати – сыграешь чего-нибудь ендокого.

Захар быстро умылся, схватил ненаглядную гитару, отсалютовал казаку – он дремал в утренний час – и помчался вверх по лестнице. При каждом шаге доски отзывались ворчливо – не хотели просыпаться.

В Дядушкиной спальне Захар бывал редко: большая кровать с резной спинкой, внушительный шкаф тёмного дерева, будто вросший в стену и пол комнаты, тумбочка с отколотым углом и книжные полки. Книги стояли и лежали, высовывались из-за углов и подмигивали из-под мебели. Захар не сомневался: когда-нибудь они повиснут на потолке.

Сейчас на потолке ничего не висело. Зато на единственном голом клочке стены красовался старый рисунок: мальчик с чёрточками вместо волос, лохматый седой дядька и здоровенная черепаха держались за руки. «ДRДУШКЕ», – гласила надпись с развёрнутой вправо буквой «Я».

Захар вышел на балкон. Андрей Евгеньевич доедал первый бутерброд.

– О, вот и племяш подоспел. Налетай! – Дядушка указал на кривой стол с подносом.

Захара уговаривать не пришлось. Он с радостью набросился на еду.

Сбоку от него у перил балкона торчала крона отцветающей вишни. Среди ветвей играл неустанный оркестр майских жуков.

– Ты сегодня в музей не пойдёшь? – спросил Захар, жуя.

Андрей Евгеньевич с наслаждением вытянул длинные ноги, завёл руки за голову, откинулся на них и, щурясь на солнце, покачал головой:

– Нет. Объявляю выходной.

Благодаря Добрыне Дядушка собрал прорву информации. Обработал, упорядочил. Предстояло ещё много дел – до презентации оставалось чуть больше двух недель. Но археолог решил, что заслужил день без костей и первобытной суеты.

– Опять рыбу сушить будешь?

– Не сегодня. – Дядушка загадочно улыбнулся. – Вечером совершаю моцион.

– Чего ты совершаешь?

В глазах Дядушки завертелись лукавые светлячки.

– На прогулку меня пригласили.

– Ого! Интересненько. Кто? – Захар отложил вилку и пододвинулся к Дядушке.

Андрей Евгеньевич щёлкнул племянника по носу.

– Много будешь знать – скоро состаришься.

Захар удобно расположил гитару на коленях и начал наигрывать мотив. Еле слышно. Скорее себе под нос, чем для Дядушки. Руки ничего не забыли, быстро приноровились к новому инструменту. Укус на пальце зажил без следа и помешать не мог. Захар с задором покосился на Дядушку из-под русой чёлки и заиграл. Андрей Евгеньевич прикрыл глаза и слушал, попивая горячий травяной чай.

Закончилась одна мелодия, началась другая. Игре Захара вторили майские жуки. Внизу у крыльца подмяукивал безухий бандит. Казак пропари́л над лестницей, выплыл на балкон и закачался в дверях, как воздушный шарик на ветру. – Когда, ну когда, я спрашиваю, ты в порядок его приведёшь? – раздался крик.

Захар прервал игру и оглянулся.

– Что молчишь?! Сколько можно?!

У соседнего дома стояла женщина. Размахивала руками и указывала на ветхий забор, граничащий с Дядушкиным участком. Она была высокой, с крупным торсом, мощными ногами. Густые чёрные волосы заплетены в косы. Подол чистого, но выцветшего платья, когда-то ярко-красного, трепыхался на ветру. С крыльца к ней спускался уже знакомый Захару селянин. Растянутые штаны, майка с пятнами и, несмотря на жару, куртка.

– Не вопи. Сделаем, – пролаял сосед.

– Когда? Сколько можно завтраками кормить? Двор разваливается, дом разваливается. Займись уже ими! – наседала женщина.

– Где я деньги на ремонт возьму? Есть деньги? Нет деньгов!

Сосед засунул руки в карманы треников и вывернул их наизнанку.

– Провода оборвались! Хоть с ними сделай что-то! Дождь пойдёт – беды не миновать.

– Не будя дожжя. Всё, лето.

– Ты про майские грозы слышал?

Если б женщина держала что-то в руках, непременно бы швырнула предмет в соседа. Вместо этого она продолжала трясти ладонью, указывая на поломки.

Неожиданно для Захара из дома вышел Серёга. Спустился во двор и спокойным голосом сказал:

– Мам, я сегодня посмотрю забор, не волнуйся.

«Точно! Эту куртку я видел на Плотникове!» – вспомнил Захар и неудачно дёрнулся. Гитара на коленях подпрыгнула и забренчала. Серёга поднял голову на звук. Увидел одноклассника. На лице промелькнуло замешательство, а затем глаза сделались злыми.

– Эй, душнила, что уставился? Интересно очень? – прокричал он.

– Захарка, пойдём-ка в дом.

Андрей Евгеньевич сложил посуду на поднос и вместе с племянником ушёл с балкона. За ними последовал вздыхающий казак.

– Дядушка, это дом Серёги Плотникова? – спросил Захар, спускаясь по ступенькам.

– А ты думал? Конечно! Ничего себе: больше месяца с ним проучился, а до сих пор не знаешь.

Захар так и остался стоять посреди лестницы. Закрыл лицо руками и замотал головой. Надеялся скинуть груз вины. Он разместил фото Серёгиного дома и обозвал убогим и паршивым! Публично поиздевался. А ведь одноклассник сам пошёл навстречу: