Дядушкин дом - Олеся Беленикина

Захар вспомнил разговор у реки. Может, товарищеским его не назвать, но миролюбивым он точно вышел. Неудивительно, что и Плотников, и его свита обозлились, обнаружив фото и подпись к нему.

– Ну я и козёл! – прошептал Захар, не отрывая ладоней от лица.

Казак сочувственно засвистел ему в ухо.

31. Временны́е раны

В класс бодро вошла Анна Петровна. Прямо посреди литературы. Окинула взглядом ребят, определяя прогульщиков, и повернулась к Ольге Львовне.

– Ольга Львовна, я отниму чуточку времени от занятия. Вы уж извините.

Кастрюля поправила на себе клетчатый пиджак и открыла рот. Но тут на голову ей спикировал Басурман. Устроился на причёске-крышке. Анна Петровна поджала губы и заученным движением поднесла указательный палец к голове. Корелла перепрыгнул на руку англичанки. Учительница пересадила птицу на плечо.

– Тысяча чертей! – выкрикнул Костик Косточкин.

Но классный руководитель смерила его строгим взглядом, и он замолчал.

– Ребята, в честь предстоящей презентации музея, которая, я верю, пройдёт успешно, в нашей школе готовится концерт, – начала Кастрюля. – Чтобы отпраздновать этот важный для Костёнок день, вы все приглашены принять участие со своими номерами.

Класс недовольно загудел. Вторя ропоту и бормотанию, попугай раскричался на ухо Анне Петровне.

– Мы и так уже участвуем в проектах! – возмущались одни.

– Нам не успеть! – восклицали другие.

Кастрюля поморщилась: то ли от гула класса, то ли от трескотни Басурмана. Взмахнула руками. Класс притих.

– Участие по желанию. Но один номер от каждого класса обязателен. От нас ждут выступления с песней. И ставить его будешь ты, Елисеев.

Она кивнула на последнюю парту, где сидел Захар. Побеспокоенный резким движением, попугай слетел с плеча и перебрался обратно на голову учительницы. На этот раз она не стала его пересаживать. Корелла важно завозился в коротких волосах Кастрюли.

– Почему я? – удивился Захар. – Я играю, не пою. В смысле, пою, конечно, но для себя. На публику не умею.

И прошептал: «На публику не хватает воздуха». Его услышала только Маша.

– Тогда найди того, кто споёт. А ты сыграешь, – категорично ответила Анна Петровна.

Попрощалась с Ольгой Львовной и вышла из класса так же бойко, как вошла. Басурман возмущённо расчирикался и перелетел на голову Захара.

– Тоже мне, нашли крайнего, – негодовал Захар на большой перемене, направляясь с девочками к заднему дворику школы, чтобы перекусить на свежем воздухе. Он на ходу жевал чипсы и возмущённо сопел.

– А ты попроси Андрея Евгеньевича спеть, – предложила Маша. – Концерт в честь презентации. Он её главный организатор. Как раз во всех смыслах подходит: племянник и его дядя-археолог. – Ему не до того будет, – отмахнулся Захар. – Когда репетировать?

– Тогда попроси того, у кого времени вагон.

– Это кого? – передразнил Машину интонацию Захар.

Маша сложила руки на груди и бросила на одноклассника снисходительный взгляд.

«Давненько она так не смотрела», – усмехнулся мысленно Захар.

– Ты почти каждый день видишь профессионального певца, которому абсолютно нечем заняться. Давай, скооперируйся.

Захар растерялся. Никаких профессиональных певцов в Костёнках он не знал. Да и где им петь? – Я про Веру Фёдоровну, конечно, – уточнила Маша.

– Ну ты ваще-е-е, – протянула Ленка и постучала кулаком по лбу.

– А это идея. Хорошая идея.

– Знаю. – Маша самодовольно улыбнулась.

Они приблизились к столу, разукрашенному под мухомор. Захар хотел достать бутерброды, но отвлёкся на Ленкину фразу:

– О… опять Валерий Михайлович тут…

Вдоль школьной стены действительно шёл музейный сторож. Услышав Ленкино приветствие, он подпрыгнул. Но быстро собрался и, медленно ступая, приблизился к троице.

– Снова вы, молодёжь? Ну, здравствуйте, здравствуйте!

– Валерий Михайлович, угощайтесь!

Маша подала контейнер с пирожками. Сторож с улыбкой потянулся к ним тонкой трясущейся рукой.

Захар рассматривал его и не узнавал в бородатом ссутулившемся старике кучерявого насмешливого археолога из яблоневого сада.

«Будто другой человек передо мной, – подумал он. – Если б сам не видел, никогда бы не поверил, что этот самый Валерий Михайлович обнимался с Верой Фёдоровной за кулисами».

Захар встрепенулся. Посмотрел на сторожа. Потом – на школьное окно. В нём хорошо проглядывался кабинет английского, куда тень певицы любила захаживать. Именно напротив этого кабинета находилась библиотека, возле которой Захар уже несколько раз встречал музейного сторожа. «Он Веру Фёдоровну, что ли, караулит? – предположил Захар. – Вот же престарелый сталкер!»

Вновь бросил взгляд на Валерия Михайловича. Обратил внимание на ласковые глаза и добрую улыбку. Сразу устыдился мыслей.

Перемена заканчивалась. Ленка торопила ребят: не хотела гневить математика. Захар сказал, чтобы они шли без него – догонит. Девочки удивились, но не стали задавать вопросов.

– Валерий Михайлович, извините, что интересуюсь… Вы в школе надеетесь Веру Фёдоровну увидеть? Тень певицы? – спросил Захар, когда одноклассницы скрылись за поворотом.

Лицо старика удивлённо вытянулось. Он смутился, растерянно посмотрел по сторонам, зачем-то разгладил бороду и неуверенно кивнул. – Это так заметно?

– Нет, не думаю. Но я догадался.

– Видишь ли, – будто извиняясь, начал сторож, – столько воды с тех пор утекло, когда мы с Верой вместе были. Целая жизнь прошла. И только к старости понял: она моё самое яркое воспоминание. Так и хожу сюда хотя бы издалека поглядеть.

– Чего же не подойдёте? Не заговорите с ней?

Валерий Михайлович грустно улыбнулся:

– Я старый. А она ничуть не изменилась. И не изменится никогда. Как же я ей такой покажусь?

Захар поник. Ему больно стало смотреть на сторожа: многое можно в жизни поменять, но не время. Он вспомнил молодую тень Валерия Михайловича, и вновь что-то заныло в груди.

«Обоих время заставило страдать, – сделал вывод Захар. – Один страдает из-за быстротечности времени. Другой – потому что оно остановилось».

32. И снова вопросы

Незаметно для Андрея Евгеньевича приблизился его юбилей работы археологом. Он решил отметить по-простому – на пикнике. Позвал Ленку, Машу, её маму и бабушку. Даже Валерий Михайлович обещал выбраться ненадолго и запереть музей на все замки.

Дядушка полдня собирал вещи по только ему ведомым потаённым закуткам старого дома. Нашёл шампуры на старых антресолях. Выудил решётку-гриль из комода в тёмном углу коридора. Захар первый раз за всё время жизни в лего-доме заметил, что тот угол не пустовал. Дядушка бегал из комнаты в комнату. Раскладывал предметы по сумкам. Потом доставал, что казалось ненужным. И запихивал вновь.

«Он так весь дом на пикник перенесёт, – подумал Захар и поспешил на улицу. – Дядушка догонит».

Вышел во двор с двумя громоздкими пакетами в руках. За спиной болталась гитара.

У входной двери сидел полосатый кот. Захар бросил ему приготовленную заранее сосиску. Кот поймал угощение в полёте и, довольный, зарычал.

– Ты вообще сытым бываешь?

Ответом