Рассказчица - Люси Мод Монтгомери

и раннего подъема она казалась бледной и тусклой, к тому же ей никак не подворачивалась возможность рассказать какую-нибудь растапливающую сердца историю. То был звездный час Фелисити.

После чаепития миссис Фрюэн с сестрой пожелали навестить могилу отца на церковном кладбище Карлайла. Оказалось, что и все остальные хотят их сопровождать, однако кому-то явно следовало остаться дома с маленьким Джимми Паттерсоном, который только что заснул на кухонном диване. В конце концов Дэн вызвался присмотреть за малышом. Ему как раз не терпелось дочитать новый роман Джорджа Генти[17], и он сказал, что это куда веселее, чем прогулка на кладбище.

– Думаю, мы вернемся до того, как малыш проснется, – сказала миссис Паттерсон, – но в любом случае он очень послушный и не доставит хлопот. Только не пускай его на улицу, он немного простужен.

Мы ушли, оставив Дэна с книжкой на пороге, а Джимми П. блаженно сопящим на диване. А когда вернулись – Феликс, девочки и я опередили всех, – Дэн сидел на том же месте, занятый тем же делом, а вот Джимми было нигде не видать.

– Дэн, где малыш? – вскричала Фелисити.

Дэн обернулся, и на его лице отразилось несказанное удивление. Я в жизни не видел, чтобы кто-то выглядел так же по-дурацки, как Дэн в этот миг.

– Святые небеса, я не знаю, – беспомощно проговорил он.

– Ты тут уткнулся в свою проклятую книжку, а он сбежал, и теперь поди ищи его! – в смятении воскликнула Фелисити.

– Неправда! – так же криком ответил Дэн. – Он должен быть в доме. Я сидел прямо в дверном проеме все время, пока вас не было, и ему бы пришлось перелезть прямо через меня, чтобы выйти.

– Но его нет на кухне, – причитала Фелисити, мечась из угла в угол, – и он не мог выйти в другую часть дома, потому что я крепко захлопнула дверь в холл и ни один ребенок не смог бы ее открыть – и она все так же закрыта. И окна тоже. Наверняка он вышел из этой двери, Дэн Кинг, и это ты виноват.

– Он не выходил через эту дверь, – упрямо талдычил Дэн. – Я точно знаю.

– Да, а где он тогда? Тут его нет. Растворился в воздухе? – вопрошала Фелисити. – Да не стойте же, вы все, ищите его! Встали как истуканы. Мы должны найти его, пока мать не вернулась. Дэн Кинг, ты идиот!

В тот момент Дэн от испуга даже не обиделся на нее. Каким бы образом и куда бы ни запропастился Джимми, он определенно запропастился. Мы оголтело носились по дому и двору, заглядывая во все мыслимые и немыслимые места. Но Джимми не находился, словно и в самом деле растворился в воздухе. Ситуация становилась критической. С поля призвали дядю Роджера и Питера. Вернувшаяся миссис Паттерсон впала в истерику, и ее отвели в гостевую спальню, где попробовали привести в чувство подручными средствами. Все винили бедолагу Дэна. Сесили спросила его, как он будет себя чувствовать, если Джимми никогда, никогда не найдут. Рассказчица припомнила кошмарный случай с одним малышом из Маркдейла, который вот так же убрел…

– И его не нашли до следующей весны, да и нашли-то только… его скелет, сквозь который проросла трава, – поведала она шепотом.

– Ничего не понимаю, – сказал дядя Роджер после часа бесплодных усилий. – Я только надеюсь, что мальчонка не забрался в болото. Так-то вроде как ему не по силам уйти в эдакую даль, но я, пожалуй, пойду погляжу. Фелисити, дай-ка мне сапоги, они под диваном, ага, спасибо.

Фелисити, бледная и в слезах, встала на коленки и приподняла кретоновое покрывало с бахромой, укрывающее диван. А под диваном, уложив голову на жесткие сапоги дяди Роджера, как на подушку, мирно спал Джимми Паттерсон!

– Вот же черт возьми! – выругался дядя Роджер.

– А я говорил, что он не выходил из этой двери! – торжествующе вскричал Дэн.

В сумерках отъехала последняя повозка, и Фелисити отправилась замешивать тесто на хлеб, пока остальные сидели на ступеньках заднего крыльца в полосе льющегося из дверного проема света и уплетали вишни, пуляясь друг в друга косточками. Сесили потребовала кое-каких разъяснений.

– Что это значит: то пусто, то густо?

– Ну, это значит, что если поначалу ничего нет, то потом вдруг чего-то сразу много, – ответила Рассказчица. – Давай я приведу пример. Возьмем миссис Мерфи. До сорока лет ей никто не делал предложения руки и сердца, а потом вдруг сделали сразу три за одну неделю, и она так растерялась, что выбрала не того и потом всю жизнь сожалела. Понимаешь теперь, что это значит?

– Ну, наверно, – отозвалась Сесили с легким сомнением. Позже мы слышали, как она в кладовой делится полученными знаниями с Фелисити.

– «То пусто, то густо» означает, что на тебе долго никто не хочет жениться, а потом сразу много людей хотят.

Глава 14. Запретный плод

На следующий день все обитатели усадьбы Кингов, за исключением дяди Роджера, пребывали в дурном расположении духа. Возможно, наши нервы пострадали от переживаний, связанных с исчезновением Джимми Паттерсона. Однако с большей вероятностью общая сварливость явилась результатом съеденного накануне вечером ужина. Даже дети не могут совсем уж безнаказанно умять перед сном мясной пирог, холодную свиную ветчину и фруктовый кекс. Тетя Джанет забыла наказать дяде Роджеру, чтобы он следил за нашими вечерними трапезами, так что мы слопали, сколько в нас влезло.

Некоторым снились кошмары, и все спустились к завтраку мрачные и недовольные. Фелисити и Дэн принялись собачиться и продолжали делать это весь день. Фелисити имела естественную склонность к тому, что мы называли командирством, и в отсутствие своей матери она рассудила, что право на верховную власть принадлежит ей. Ей хватало ума не пытаться устанавливать господство над Рассказчицей, ну и нас с Феликсом держали не на самой короткой привязи, а вот от Сесили, Дэна и Питера ожидалось, что они будут беспрекословно исполнять ее распоряжения. В целом они и исполняли, но именно в это утро Дэн явно склонялся к мятежу. За минувшие часы он успел как следует обидеться на обращенные к нему вчера слова Фелисити, когда она думала, будто Джимми Паттерсон пропал, так что с утра пораньше он решительно продемонстрировал намерение не позволять Фелисити править в курятнике.

В общем, день выдался неприятный, да еще дождь лил почти до вечера. Рассказчица пока не отошла от вчерашних унижений: она ни с кем не разговаривала и не рассказала ни одной истории, а завтрак съела с видом мученицы, сидя на сундуке Рейчел Уард. После завтрака она перемыла посуду и молча