Первый закон Шурупчика - Алиса Стрельцова

У Шурки заныло под ложечкой. Как-то нехорошо вышло! Жалко кареглазую, девчонка всё-таки!

– На ее месте должен быть я! – шепнул он Ромычу.

– Тьфу ты, не каркай! Щас как встанет кто-нибудь со своим специальным условием…

Шурка затих.

Кареглазую Машку никто так и не спас. Профессор уже объявил ее выбывшей из игры, но она решительно встала и громко заявила:

– Я хочу воспользоваться специальным условием!

– Ну, что я тебе говорил? – Ромыча перекосило.

– Я… я могу сделать одного игрока картавым до конца игры! И это будет… она! – Машка всхлипнула и указала пальцем на Соньку.

Народ просто разорвало от смеха.

– Это ваше пг’аво! Биолог до конца игг’ы не сможет выговаг’ивать букву «г’». Если вы наг’ушите это пг’авило, будете исключены! – ответил профессор, и в его голосе слышны были не в меру радостные нотки.

– Но почему я? – Синицына вскочила, вонзилась в кареглазую позеленевшим от ярости взглядом.

– Терпеть не могу выскочек! – Та бросила планшет на стол и снова разревелась.

– Ничего себе бабахнуло! – выпучил глаза Ромыч.

Сонька устало опустилась на стул и показала Шурке кулак:

– Ну, Добг’ынин, допг’ыгался!

– Вот стамеска остроносая! – прошептал Шурка и взлохматил волосы на висках. – Синицына-то здесь при чем? Лучше бы на меня заклятье наложила!

– Да ладно ты, Сань! Не драматизируй! – успокоил его Ромыч.

– Пг’одолжим! – выкрикнул профессор. – Дг’узья, вы, кажется, совсем забыли про вашу миссию спасти человечество! Пг’ошу делать выбог’ г’азумно, а не сводить личные счеты!

В зале воцарилась полная тишина. Чувствовалось накопившееся напряжение, казалось, вот-вот снова заискрит. Непомнящий поделился привычкой вести дневник и открыл очередную карту бункера, в которой говорилось про секретную лабораторию. Лаборатория была оснащена медицинскими препаратами и сложнейшим оборудованием, позволяющим проводить научные исследования, в том числе вирусологические.

– Какой у нас план? – спросил шепотом Ромыч.

– Никакого! – выдохнул Шурка.

– Понял. – Ромыч кивнул. – Тогда действуем по обстоятельствам!

Участники почти не говорили, один за другим открывали карты.

На столе по очереди загорались надписи: у Синицыной увлечение оригами, у Ромыча – метла и лопата, у Шурки – спасение утопающего, у Мишки – властный характер, у Лильки – тридцатилетний возраст.

Базин последним открыл карту багажа (это оказалась пустая коробка) и сразу же воспользовался правом положить в свою коробку любой заявленный другими участниками багаж:

– Аптечка мне теперь ни к чему: в бункере есть лаборатория, там найдется всё, что нужно, и даже таблетки от аллергии. Компас в космосе не понадобится: там же нет частей света, а на новой планете и подавно. О! Я выбираю семена растений! Без них нам точно не протянуть!

– А я что, без багажа останусь? – Синицына вскочила и, положив руки на стол, вытянула шею.

– Вы же г’азумный человек! Нужно стойко пг’инимать удаг’ы судьбы! – прокомментировал профессор.

– Да ну вас всех! – Сонька снова села.

– Если у вас больше нет заявлений, пг’иступим к голосованию! – Профессор громко зевнул. – Пг’одолжайте!

Непомнящий почесал белобрысый затылок, украдкой глянул на Шестова, вздохнул:

– Давайте рассуждать трезво. В бункере нам не обойтись без пилота, потому что некому будет управлять этой посудиной. Без врача – никак: кроме него, никто не справится с вирусом. Программист тоже важен: нужно же кому-то заниматься техникой. Биолог вырастит урожай и поможет врачу в лаборатории. Остаются дворник и частный детектив. Если выкинуть частного детектива, мы потеряем семена, а если дворника – метлу и лопату. По-моему, выбор очевиден – дворник! По чесноку, ничего личного!

Ромыч подскочил от резкого звука и с грустью посмотрел на загоревшийся крестик.

Синицына морщила лоб, тщательно подбирая слова:

– Я согласна с Непомнящим! Но двог’ник не единственный кандидат на выбывание! Есть же еще депутат! Если мы исключим его, мы вообще ничего не лишимся…

– Как это? – ухмыльнулся Ромыч. – А кто же будет командовать и говорить громкие речи?

– В общем, я голосую за исключение депутата! – Сонька ткнула пальцем в экран и натянуто улыбнулась.

– Зубрилка конопатая! – прошипел Шестов и стиснул зубы.

– Сам ты зубрилка! – выкрикнула Сонька и, сообразив, что забыла скартавить, закрыла рот ладонями.

По залу эхом пронеслось резкое «бапп». Надписи напротив Синицыной погасли.

– Биолог выбывает из игг’ы за наг’ушение пг’авил! – торжественно произнес профессор.

– Так нечестно! – Синицына нервно теребила косу. – Он же обзывался! У меня вырвалось!

Снова прозвучало громкое «бапп».

– Ну вот, повтог’ное наг’ушение! Софья, таковы пг’авила! Удаг’ы судьбы…

– Да что вы заладили со своими ударами? – взорвался Ромыч. – Оставьте человека в покое! Давайте я выйду из игры вместо нее…

Сонька громко охнула и опустилась на стул. Все дружно повернули головы в сторону Ромыча.

– У вас есть такое пг’аво. Г’оман, вы хог’ошо подумали?

– Да! – ответил Ромыч твердо.

– Двог’ник выбывает из игг’ы, – проворчал профессор. – Биолог остается и, кстати сказать, тепег’ь может говог’ить как хочет.

Ромыч сложил локти перед собой и устало опустил на них рыжую голову. Сонька наклонилась к нему и звонко чмокнула в щеку:

– Спасибо!

– Ого! – прокатилось по залу.

Ромыч вспыхнул, как новогодняя елка, и еще долго моргал ошалевшими от счастья глазами.

– А в кино пойдешь? – спросил он тихо.

Синицына кивнула и улыбнулась от уха до уха.

Машка раскисла и снова начала всхлипывать. Выброшенная из игры модель протянула ей одноразовый платочек.

– Развели тут сопли-слюни! – буркнул Базин. – Мы сегодня играть будем?

– Объявляю финальный г’аунд! – бодро отозвался профессор. – Биолог, пг’иступайте к откг’ытию каг’т.

Синицына зачитала карту бункера:

– Только что было обнаружено проникновение вируса в бункер. Очаг распространения локализован, но риск заражения сохраняется. Доказано, что у счастливых людей формируется стойкий иммунитет к заболеванию. Всем участникам срочно требуется сеанс психотерапии.

– Но у нас же нет психотерапевта! – воскликнула Лилька.

– А я на что? Я же увлекаюсь психологией! – вскочил с места Непомнящий и принялся открывать у всех карты с фобиями.

У Соньки обнаружилась аэрофобия.

– Я боюсь летать на самолетах, – сказала она, и ее голос заметно дрогнул. – Но я справлюсь со своим страхом! Честное слово!

Оказывается, Синицына тоже чего-то боится, не понарошку, а на самом деле! А я-то считал, что она железная!

Шурупчик встал и открыл карту «боязнь высоты». С гордостью рассказал, что это не фобия вовсе, а нормальный человеческий страх, вызываемый инстинктом самосохранения.

Пока народ открывал карты, Шурка пришел к выводу, что у всех есть одна общая фобия – все жутко боятся рассказывать о своих страхах!

Мишку трясло, когда он признавался, что боится вида крови. Лилька зажмурилась, когда сказала, что боится темноты. Непомнящий с ужасом в глазах выдавил из себя свою фобию: он боялся потерять память.

– Собрание слюнтяев! Дрожат, как щенки, – и туда же, в космос собрались! Меня надо брать! – хохотнул бесстрашный Базин.