Первый закон Шурупчика - Алиса Стрельцова

– Это че? – спросила Остроумова.

– Слышит она плохо… – ответил ей Шурка.

– Тишина! – перебил Шурупчика профессор. – Пг’иступайте к голосованию, у вас будет тг’идцать секунд, чтобы высказаться. Начнем с нейрохирурга.

Шурупчик встал и еще раз пробежал глазами по открытым картам.

– Как я уже сказал, среди нас есть тяжелобольные люди. Нам нужна здоровая команда, способная выжить в экстремальных условиях, поэтому я считаю, что нужно выбр… исключить из наших рядов депутата! – Шурка вытянул указательный палец и решительно ткнул им в планшет.

– Ура! – вскрикнул Ромыч.

– Ну что ж, друзья! – Шестов поднялся. – Я предлагаю голосовать против нашего горе-доктора! Вместо того чтобы вылечить больного, он просто оставляет его умирать! И не стыдно тебе? Ты же клятву демократа давал!..

– Гиппократа! – процедил Шурка сквозь зубы и сел на место.

Лилька прыснула. Остальные тоже рассмеялись.

Шестов нажал на экран. Напротив Шурки загорелся красный крестик.

– Хм, один – один, – усмехнулся Базин.

Лилька приподнялась с места.

– Можно сидя, – сказал профессор.

Морошкина опустилась на стул и прикусила губу.

Мишка легонечко толкнул ее руку локтем:

– Лиль, ты чего? Жми уже!

Морошкина глянула на Мишку, потом на Шурку. Шурупчика прошибло током… Он прикрыл глаза.

В следующий миг по залу прокатился противный сигнал: ба-а-ап. Шурка вздрогнул и почувствовал, как Ромыч всем весом навалился сверху.

– Два – один, Саня! Слышишь? Она выбросила его! – заорал Ромыч.

Шурупчик открыл глаза и встретился взглядом с Лилькой. Она улыбалась! Ему, а не Шестову! Шурке показалось, что сердце в груди перевернулось вверх тормашками. Хотя какие там тормашки у сердца? После такого в нем – сплошные воронки, голубоватые и кривые, как лунные кратеры…

Дальше голосование понеслось со сверхзвуковой скоростью. Машка решила выбросить Остроумову, Базин и Непомнящий снова отдали голоса против Шурки, Остроумова удивила и поставила еще один крестик Мишке. Синицына немного сомневалась, но кино всё-таки сработало, и она тоже отдала голос против Шестова! Ромыч подводил итог и, понятное дело, добавил Мишке последний балл!

– Пять – три! Шесту хана… – пробубнил Базин и заметно приуныл.

Ромыч бросился обнимать вскочившего Шурку.

– Рано радуетесь! – прорычал Мишка. – Я хочу воспользоваться статусом неприкосновенности и аннулировать все голоса против меня!

Шурка дрогнул. Сердце ухнуло и вернулось в нормальное положение. Лунные кратеры превратились в черные дыры.

– Безусловно, вы имеете на это пг’аво! Но я должен вас пг’едупг’едить: это условие действует один г’аз и после использования сгог’ает!

– Я согласен! – Мишка расплылся в улыбке. – Мне оно больше не понадобится…

– Пг’екг’асно, тогда должен сообщить, что из игг’ы выбывает нейг’охиг’… – Профессор споткнулся и никак не мог выговорить слово. – Александг’, как набг’авший большинство голосов!

Шурупчик побледнел и рухнул на стул.

Синицына поднялась с места:

– Я хочу использовать свое право и спасти от выбывания одного участника!

Народ охнул. Шурка не двинулся – свесив голову набок, он молча разглядывал пол.

– Я спасаю нейрохирурга! – Сонька метнула в Шурку колючий взгляд. – Добрынин, ты что там, заснул?

– А? – встрепенулся Шурупчик.

– Отлично! – неожиданно взвизгнул профессор. – Из игг’ы выбывает тату-мастег’!

– Как тату-мастер? – Лицо Шурупчика удивленно вытянулось.

– Это нечестно! – взвилась Остроумова. – У меня же всего один голос!

– Се ля ви! Таковы пг’авила! – ответил профессор и попросил Базина начать следующий раунд, объяснив, что открывать можно только одну карту.

Базина распирало от чувства собственной важности. Он вышел из-за стола, сложил руки за спиной, обошел стол:

– Как вы знаете, я частный детектив, и в ходе расследования мне стали известны кое-какие обстоятельства. За нашим столом сидят два непримиримых врага. Их связывает страшная тайна: они оба влюблены в одну особу (из деликатности я не стану называть ее имени). – Он многозначительно посмотрел на Морошкину. – И вынашивают коварные планы по отношению друг к другу! Так вот! Я хочу воспользоваться своим спецусловием и объявить, что только один из них сможет попасть в бункер! – Базин остановился между Мишкой и Шуркой и положил руку на плечо каждого из них.

Мишка и Шурка переглянулись.

– Великолепно! – воскликнул профессор. – Детектив, вы отлично знаете свое дело! Специальное условие вступает в действие. Пг’ошу вас, садитесь на место и пг’одолжайте.

Базин сел за стол и открыл свое хобби – изготовление мягкой игрушки.

Все рассмеялись.

– Да уж, представляю, как ты пришиваешь ушки зайчикам! – сострил Ромыч.

– Детектив! – прервал всеобщее оживление профессор. – Пг’ошу вас откг’ыть следующую каг’ту бункег’а!

Шурка держался изо всех сил, стараясь не смотреть на Лильку. Но не прошло и секунды, как он напоролся на ее улыбающийся взгляд. Шурупчик оторопел и сам не понял, как подмигнул ей.

На табло в центре стола появилась характеристика бункера, но Шурупчик ее не заметил, и, пока Непомнящий рассказывал о своем увлечении, Шурка пытался выработать новую стратегию.

– Ромыч, планы меняются! – шепнул он приятелю. – Базин облегчил нам задачу. Не стоит выбивать из игры Мишку, он сам отвалится, как отсохшая бородавка, стоит мне пройти. Главное – найти более слабого игрока, которого готовы выбросить все! Предлагаю голосовать за Базина.

– За детектива?

Шурка кивнул.

– Базин? Видал, как на него девочки смотрят? Может, лучше за белобрысого в очках?

– Непомнящего жалко, он же программист!

– Тогда выкинем Машку! У нее весь генетический код – сплошная катастрофа!

Шурка взглянул на кареглазую:

– Думаешь?

– Уверен!

– Ладно, давай ее! Только Синицыну надо уговорить!

Ромыч наклонился к соседке…

– Торгуется, зараза! Спрашивает, какая ей от этого польза.

– Скажи, что я ее вылечу! – Шурка покосился на Мишку, навострившего уши, и прошептал Ромычу прямо в ухо: – У меня есть такое право!

– Хм, она согласна! – спустя пару секунд сообщил Ромыч. – Умеешь ты убеждать, Санек!

– Только передай Синицыной, что сначала Машка, а потом лечение!

Ромыч снова повернулся к Соньке.

– Не… не согласна. Говорит, пусть сначала вылечит.

– Вот морковка упертая! – Шурка показал Синицыной кулак. – Ладно, сделаю! Только пусть слово даст. Честное легкоатлетическое!

Ромыч шепнул что-то Синицыной.

– «Клянусь котлетами» подойдет? – выкрикнул он, довольный собой.

– Тише ты, не пались… – Шурупчик глянул на Синицыну и согласно кивнул. – Котлеты – это святое!

Круг открытия карт прошел спокойно, без неожиданностей. Шурка избавил Соньку от тугоухости. Машка не подвела и оказалась восьмидесятилетней старушкой.

Началось голосование. Базин проголосовал против Шурки и даже не потрудился аргументировать свой выбор.

– Ну сколько можно! – возмутилась Морошкина. – Почему всё время Добрынин? У него же хорошие карты…

– Пилот, у вас будет возможность высказаться! – строго заметил профессор.

Непомнящий растерянно глянул на именинницу и предложил выкинуть кареглазую. Синицына, Ромыч, Шурупчик и Лилька его поддержали. Мишка метнул колючий взгляд в Непомнящего и поставил крестик напротив своего «непримиримого врага» – Шурки. Кареглазая Машка проголосовала против