Первый закон Шурупчика - Алиса Стрельцова

– Читаю, еще как! – Синицына скорчила рожицу. – Только мысль, Добрынин, у тебя всегда одна, и та примитивная, не спишешь!

– И какая же? – оторопел Шурка, покрывшись пятнами.

– «Хм, а с чем сегодня булочки в столовой?..» – Сонька так расхохоталась, что чуть со стула не съехала.

Шурупчик промолчал.

Да ну ее, эту Синицыну! С ней лучше не связываться. Если она про булочки в курсе, то еще и про Лилькины уши может ляпнуть. Я же всё время их на уроках разглядываю… Морошкина, когда пишет, наклоняет голову и перекидывает волосы за плечо, а я нет-нет да и поглядываю за левое ухо – там еще маленькое родимое пятно, похожее на божью коровку.

– Двог’ник, ваш ход! – нетерпеливо взвизгнул профессор, Шурупчик даже вздрогнул от неожиданности. – Вы можете пг’одолжить обсуждение!

Ромыч, не вставая с места, ткнул пальцем в экран, под его профессией загорелось хобби «кулинария».

– Ну что ж! Я отлично готовлю и могу быть вашим поваром. Если захотите пиццу или курочку с яблоками – я всегда к вашим услугам! Но всё же мое коронное блюдо – торт «наполеон»! Так что хорошенько подумайте, когда будете голосовать!

– Рома, твой малиновый «наполеон»… м-м-м. – Кареглазая облизнулась. – Лучший торт в мире!

– Так и есть! – подтвердила Лилька. – Вкуснее я ничего не пробовала!

– Вот это реклама! – возмутился Базин. – Даже слюнки потекли!

Ромыч удовлетворенно хмыкнул.

Шурка хотел было пошутить, что Наполеон никакой не торт, а французский император, но вовремя удержался. Шестов тоже лопался от желания вставить веское слово, но поглядывал на Лильку и упорно молчал. Шурка отвернул планшет от Мишки, просмотрел карты и, выбрав «багаж», бросился в бой.

После того как все выступили, началось голосование.

К Шуркиному удивлению, больше всех голосов «против» набрала розоволосая. Все девочки почему-то ополчились на нее.

И чего вдруг? Она же такая милая… Подумаешь, модель! Зато на вершине Эвереста побывала! Правда, рисковала вот-вот оттуда кувыркнуться… Четыре голоса против трех! А три за меня?

Шурупчик испугался не на шутку. Троица Шестов – Базин – Непомнящий задумала его слить. Они долго перемигивались. Внаглую, как будто никто не видит…

Ромыч и Шурка тоже перешли в наступление и предложили выбросить Мишку: мол, какая польза от депутата? Но остались в меньшинстве. Все проголосовали, решающий голос остался за незнакомкой.

Сейчас меня назовет, у нее нет другого выхода! – Шурупчик не отрывал от девчонки взгляд. – Интересно, если будет четыре на четыре, придется заново голосовать или вылетим оба?

Девчонка скользнула изящным пальчиком по экрану и зачем-то выбрала Лильку.

Вот дуреха! – от неожиданности Шурка даже с места вскочил.

Ромыч тоже подпрыгнул от радости и так двинул Шурке по плечу, что тот чуть под стол не свалился. Пытаясь восстановить равновесие, Шурупчик ухватился за столешницу и, поднимаясь, покосился на Мишкин планшет. Глаза сами выхватили несколько карт: «Врожденный порок сердца, властный, при виде крови теряет сознание…»

Шурку обдало жаром! Заметив неладное, Мишка спохватился и перевернул планшет, но Шурупчик всё же успел прочесть карту «багаж», в которой у Шеста значилось: «Компас».

Шурка усмехнулся.

Ну что ж, Шест, посмотрим, кто здесь победитель! И эта ржавая железяка тебе сейчас нисколечко не поможет!

Розоволосая вылетела и, опечаленная тем, что теперь ей запрещено участвовать в голосовании, присела на краешек стоящего в стороне дивана.

Второй раунд начался с кареглазой. Сначала профессор предложил ей открыть карту бункера. Оказалось, что бункер – это настоящий летательный аппарат, вернее, космическая капсула, способная перемещаться в пространстве со скоростью, превышающей скорость света!

– Ух ты, похоже, у нас появился шанс слетать на Марс! – обрадовался Ромыч.

– Не… лучше на Глизе триста семнадцать из созвездия Компаса! До нее рукой подать – всего каких-нибудь тридцать световых лет! – выкрикнул Шурка, после чего гул в зале как-то подозрительно стих. – Вы чего? Ну хотя бы до Глизе триста восемнадцать, до этой всего двадцать восемь световых!

– Во псих! – Базин покрутил пальцем у виска. – Почти всю жизнь лететь?

– Сам ты псих, – вступился за приятеля Ромыч, – по ходу, на самом деле в космос собрался?

– Дай пять! – Шурка благодарно пожал рыжему руку.

– Хог’оший выбог’! Глизе тг’иста восемнадцать – идеальный ваг’иант для заселения! – В голосе профессора Шурка уловил восхищенные нотки.

Пока кареглазая рассказывала про свой багаж, Ромыч подвинул планшет ближе к Шурке и показал ему свою специальную карту: «Участник, сидящий слева, – друг, и вы сможете попасть в бункер, если пройдет он!»

– Саня, мне без тебя никак! Сам видишь. Так что нам нужен план.

Шурупчик почесал затылок и шепнул Ромычу в самое ухо:

– Есть план! Для начала надо вывести из игры Мишку, иначе мне конец!

Ромыч в знак согласия прикрыл глаза.

– Попробуй уговорить Синицыну, нам нужен ее голос.

– Но как? – Ромыч развел руки в стороны.

– Может, в кино пригласить?

– Ты что, совсем? – Ромыч постучал указательным пальцем по виску.

– Давай так: ты зовешь Синицыну в кино, а я выполняю любое твое желание.

– Заметано! Я зову Соньку, а ты – Лильку! И мы идем вместе!

– Ты что? А если Лилька не согласится? – У Шурки даже в горле пересохло.

– Не дрейфь, я договорюсь! – Ромыч подмигнул.

– Ладно, я согласен. – Шурка обреченно вздохнул.

– Отлично! – Ромыч хлопнул себя по коленкам и принялся шептаться с Синицыной.

Дальше всё пошло как по маслу. Называли сразу по две характеристики. Базин выложил свои бонусы, а именно отсутствие фобий и восемнадцатилетний возраст. Непомнящий прихватил с собой пофигизм и банку колы с бургером, при этом обещал поделиться ими с каждым. Остроумова оказалась оптимистом по жизни и совершенно здоровым человеком. Синицына не удивила вовсе, потому что и так все знали, что она двенадцатилетняя суперинтеллектуальная зануда. Ромыч был жутко невезучим и очень плодовитым, чем вызвал море шуточек в свой адрес. Шурка похвастался феноменальной памятью и увлечением боевыми искусствами. Мишка объявил, что ему сорок шесть лет и он хорошо играет в карты.

Хм, видно, других плюсов у него уже нет!

Шурка подмигнул Ромычу.

Под конец выяснилось, что Лилька мается от бессонницы и взяла с собой в багаж рыженького шпица.

Профессор объявил голосование. Мишка прикрыл рот кулаком и незаметно указал большим пальцем на Шурку. Базин с Непомнящим послушно кивнули.

Ну, держись, «победитель»!

Шурупчик поиграл желваками и решительно встал.

– Я же врач, и я хочу воспользоваться специальным правом – раскрыть биологическую характеристику каждого! Вдруг среди нас есть тяжелобольные?

– Г’азумное г’ешение! – отозвался профессор, и на столе появились открытые карты.

– Вот, пожалуйста, у депутата врожденный порок сердца! – выкрикнул Шурка и расплылся в улыбке.

– Ну и что с того? – подскочил Мишка. – Это