Безумное странствие сквозь ночь - Вальтер Моэрс

Взмахнув крыльями, он на огромной скорости понесся по морю искрящихся солнц.

Неподалеку от созвездия, очертания которого обнаруживали поразительное сходство со свиньей, он повернул налево и исчез в черноте Вселенной.

Когда Гюстав обосновался, наконец, на своем мерцающем газовом пузыре, которому предстояло когда-нибудь стать его собственной солнечной системой, и огляделся на новом месте в универсуме, у него появилось чувство, которого он не испытывал уже очень давно: чувство покоя.

Он находился в непрерывном движении, переживал постоянные приключения с того момента... Вот именно, с какого? Точно: с момента, когда он вышел в море на Авантюре. И с тех пор у него не было ни секунды, чтобы собраться с мыслями. Торнадо Сиамские близнецы. Ужасный конец штурмана Данте и всех других моряков. Костлявый и его безумная сестра, их спор за его, Гюстава, душу; полет на Гиппогрифе, фабрика драконового сока и голые амазонки, бой с драконом, последняя медуза, прекрасная дева (холодный укол в сердце), доспехи без рыцаря, встреча с Панчей, загадочная принцесса грез, исчезновение Панчи под землей в лесу привидений, безумный праздник леших. А потом вино странствий ускорило всю эту карусель. Долина Чудовищ, разговор с Унынием, скачка по Рыдающим ущельям, бой с великанами, Горное Озеро Кипящего Чада с его Крокодилом-Пожирателем Рыцарей, и, наконец, встреча с Самым Ужасным из Всех Чудовищ.

Гюстав пролетал над Луной, проносился сквозь пространство и время, спускался по Галактическому туннелю, видел Смерть за работой, снова спасся от торнадо-близнецов, с изумлением наблюдал последних зверей и туманность Конской головы. И он побывал в административном отделе универсума и осматривал футуристические ячейки вероятностей с их проекциями возможностей пространственно-временного континуума. И еще он повстречал самого себя и получил в свое распоряжение собственную солнечную систему. Неплохой результат для одной-единственной ночи.

Все это прошло перед его внутренним взором, и тогда он распрямился, уселся поудобнее и стал всматриваться в безбрежную Вселенную, окружавшую его со всех сторон. И тут его сердце снова ощутило укол. Гюстав испуганно схватился за грудь, но укол не был ни холодным, ни болезненным. Вызванное им чувство, теплое и целительное, повторилось еще раз. И еще раз. И еще раз. Рана в разбитом сердце затянулась.

— В разбитом сердце, зашитом четырьмя стежками, — сказал себе Гюстав, — наверняка останется шрам. Но, учитывая масштаб стоящих передо мной проблем, нужно, пожалуй, подвести черту под прошлым. И не думать о будущем! Я же не думаю о голых девицах! Хорошо бы умереть сразу и здесь. По крайней мере, Косарь так далеко, что ему моя душа не достанется. Если она вообще у меня есть.

Гюстав вздохнул, улегся на спину и стал рассматривать звезды.

Лежать на пузыре было довольно удобно, вроде как на мешке с теплой водой. Над ним мерцали миллионы звезд, но понемногу это зрелище стало надоедать Гюставу.

— Проекция возможностей пространственно-временного континуума действительно была близко — рукой подать, — рассуждал он, обращаясь ко Вселенной. — В нынешних обстоятельствах вероятность дожить до девяноста двух лет примерно так же высока, как встретить здесь старых добрых друзей. Или угодить под комету.

Гюстав вздохнул и от нечего делать принялся считать звезды. Одна из звезд отличалась от прочих, мерцала не так ярко и двигалась. Не то чтобы искрилась, но становилась все больше. Не то росла, не то приближалась на большой скорости. А вот и шум, который становился все громче. Он напоминал топот копыт, но мог оказаться хлопками лопнувших газовых пузырей в хвосте кометы.

— Да ведь это и есть комета! Конечно! — прошептал Гюстав. — И она с грохотом движется прямо на меня! Великолепно! Получи свою собственную солнечную систему, Гюстав, где тебя первым делом вдребезги расколет кусок космического льда!

Но по мере приближения феномена Гюстав все больше сомневался, что видит перед собой комету. Сначала он подумал, что это снова Косарь с его дикой ордой, потому что слышал ржанье и топот копыт. Ему даже померещилась какая-то лошадь. Но потом он рассмотрел упряжку с несколькими лошадьми. Точнее говоря, античную боевую колесницу, запряженную четырьмя конями, квадригу, за которой тянулся огненный след, окутанный густым дымом. Кони галопировали по огню и при этом хлопали крыльями, потому что у всех были ангельские крылья.

— Круто, — сказал себе Гюстав. — Наверное, это последние лошади, которых видишь, умирая от голода во Вселенной. Не хватает только музыки.

Потом вдруг среди коней Гюстав узнал Панчу Сансо. И она не была единственной знакомой в этой удивительной упряжке, ведь возницей космической квадриги оказался его старый верный Данте, штурман Авантюры.

Искристая кавалькада со ржаньем и фырканьем остановилась перед Гюставом и его пузырем. Гюстав встал, стараясь сохранить равновесие на тонкой газовой оболочке. Поначалу все были слишком ошарашены, чтобы завязать беседу. У всех от изумления отвисли и снова захлопнулись челюсти, Гюстав и Данте чесали в затылке, а Панча молча сопела. Потом слово взял Данте.

— Привет, капитан, что вы делаете здесь, в космосе? Я думал, двойной торнадо разорвал вас в клочья.

— А я думала, что ты все-таки спрыгнул в озеро, и тебя сожрало Самое Страшное из Всех Чудовищ, — добавила Панча не без легкого упрека в голосе.

— Я мог бы задать вам те же вопросы, — возразил Гюстав. — В моем случае ответами будут две длинные истории. Но сначала расскажите мне, как вы сюда попали, может быть, ваши ответы будут короче!

— Есть, капитан! — отдал честь Данте. — Я первый?

Панча и Гюстав кивнули.

— Так вот, — начал Данте. — Меня с бравыми парнями засосало в космос, так? Досадно то, что все ребята были хорошими матросами. Кроме юнги. А он, ленивая сухопутная крыса, ничего другого и не заслуживал.

Данте сплюнул в универсум.

— Ну, болтаюсь я, значит, во Вселенной, разрази меня гром, подо мной голубая Земля с ее морями, а надо мной звезды, и думаю: в сущности, не так уж я плохо