Безумное странствие сквозь ночь - Вальтер Моэрс

— Смотри, что там, под нами! — сказало Время и развернулось так, чтобы Гюстав мог заглянуть в бездну. У него закружилась голова. Под ними разверзлась глубокая шахта, метров этак сто в диаметре, труба зеленоватого света, казавшаяся бесконечной.

— Держись! — крикнул Хрюнос. — Сейчас войдем в административный отдел универсума!

Хрюнос сложил крылья и спикировал. Они упали в световую трубу, как камень в колодец. Теперь Гюстав успел заметить, что шахта имела геометрическую структуру, вертикальные и горизонтальные линии образовывали узор, напоминавший ящики библиотечного каталога.

И на каждом ящике красовалась буква «А».

— Это коридор возможностей, — крикнул Хрюнос во время падения. — Здесь пытаются упорядочить хаос универсума. Но конечно, это не получается, как и в настоящей жизни. Здесь стараются каким-то образом держать вещи под контролем, каталогизировать их, распределять по ящикам. Собрать все возможности универсума и расположить по алфавиту. Смешно, конечно, но бюрократия есть бюрократия, — Хрюнос презрительно хрюкнул. — Ты можешь себе представить, сколько возможностей может предложить универсум? Нет, не можешь. Вот и эта шахта соответственно глубока: непредставимо глубока. Мы можем падать несколько миллионов световых лет и не выйдем за пределы буквы «А». Бумс! Тут поворот к ячейкам!

От шахты ответвлялся горизонтальный проход. Хрюнос изо всех сил взмахнул правым крылом, и они повернули в коридор, заполненный голубым светом.

Слева и справа на высоченных стенах располагалось множество камер, четырехугольных, треугольных, иногда пятиугольных, размещенных, как соты, в ряд или одна над другой. И в каждой гнездилось какое-то живое существо. Гюстав заметил мужчин и женщин в самых разнообразных одеждах, штанах и юбках, в доспехах и странных платьях. Но там были и птицы, и медведи, а еще кошки, собаки, рыбы, тигры, лани, коровы, утки, куры, гуси, броненосцы, крокодилы, зебры, змеи, тюлени, крысы — в каждой ячейке всего одно животное. В некоторых сотах вроде бы не было ничего, но если Гюставу удавалось присмотреться, он замечал какое-нибудь насекомое или саламандру, приклеившуюся к стене. По полу одной из сот разгуливал одинокий муравей (с тремя головами). Гюстав видел и таких зверей, которых прежде никогда не видал: с двумя, тремя, четырьмя головами, пятиглавых и многоголовых; состоящих из серебряного света; пронизанных синими пульсирующими жилками; с дюжиной щупалец и красными воспаленными глазами. Может, это были вовсе не животные? Он видел мерцающие существа из газа. Птицу из воды.

— Н-да, вот они какие, футуристические ячейки вероятностей, — заметил Хрюнос, снижая скорость полета. — Все существа универсума, аккуратно систематизированные и сложенные в порядке. А ты догадался, что объединяет все эти живые существа?

Гюстав огляделся вокруг. Пока он оглядывался, они успели проскользнуть мимо ста ячеек.

— Гм. Мне бросилось в глаза, что некоторые люди и звери очень стары.

— Молодец! Не глаз, а ватерпас! — похвалил его Хрюнос. — Теперь не зевай! Гляди в оба!

Они подлетели к одной из камер, где сидел какой-то старик. Хрюнос остановился прямо рядом с ним.

— Эй, — сказал Гюстав, — почему мы должны глядеть именно на этого старикашку? Я предпочел бы рассмотреть некоторые внеземные формы жизни. Ведь они внеземные, верно? Существа с других планет? Я бы их потом нарисовал, а для науки...

— А как же твое задание? — перебил его Хрюнос. — Уже забыл?

— Ты о чем?

— Ты ведь должен встретить самого себя, не правда ли? Ну вот, прошу. Этот старик — ты и есть.

В тот же миг вид старого человека очаровал Гюстава. Он сосредоточил внимание на ячейке, как на каждом предмете, который собирался нарисовать, пристально вглядываясь в каждую подробность. Старик сидел в вольтеровском кресле с высокой спинкой. Гюстав не смог бы сказать точно, сколько ему лет: семьдесят или восемьдесят? А может быть, сто? Несмотря на исхудавшее тело, он производил впечатление хорошо тренированного, крепкого человека, темпераментно размахивал тонкой саблей, энергично топал ногами и при этом читал вслух какую-то книгу. Самое удивительное заключалось в том, что Гюстав мог видеть текст, который декламировал старик.

Взору Гюстава открылось нечто неописуемое. Все пространство было полно приключений. У ног старика стояла на коленях красивая молодая женщина. Судя по платью, она происходила из богатой семьи, но какой-то урод с ножом в зубах заковал ее в цепи. Поражало в этой сцене соотношение размеров: по сравнению со стариком дама и ее мучитель были в два раза меньше.

Еще меньшие, даже крошечные фигурки заполняли помещение. На полу сошлись в поединке два малюсеньких рыцаря, сидевшие верхом на мышах. Дракончик величиной с домашнюю кошку, взобравшись на вольтеровское кресло, раздирал в клочья толстую книгу.

Добрая дюжина рыцарей на конях и ландскнехтов, вооруженных длинными копьями, вели смертельную битву. По комнате летал Гиппогриф с всадником и барышней на спине. В переднем углу лежала отрубленная и привязанная за волосы голова какого-то великана. Этот великан обнаруживал поразительное сходство с тем, которого звали то Темакатимой, то Математикой.

Но вся эта суета не задевала старика, он упрямо продолжал читать, одновременно размахивая шпагой.

—Да, — сказал Хрюнос. — Этот старик — ты, точнее, ты через восемьдесят лет. Старикану, не поверишь, девяносто два года, каково?

— Я буду таким старым?

— Поживешь — увидишь. Это проекция возможностей твоего пространственно-временного континуума. Это твоя цель, но не обязательно результат. Все зависит от того, как далеко ты продвинешься к ее осуществлению. Вопреки болезни, войне, опасности несчастного случая и так далее. Вопреки Смерти. Но девяносто два года... это почти невероятно, при твоем-то тщеславии. Мой прогноз для тебя, скорее, инфаркт после пятидесяти. Кстати, смерть хорошая. Раз — и нет человека.

— Но как же я могу тут сидеть, если не доживу до старости?

— Проекция возможностей пространственно-временного континуума имеется у каждого живого существа, по статистическим причинам, или как их там. Проекции показывают любое живое существо универсума в максимально возможном возрасте. Только не спрашивай меня, как это срабатывает! Вся эта ерунда — не