Безумное странствие сквозь ночь - Вальтер Моэрс

— Речь идет не о внешности, но о воздействии. У меня крылья ангела и лик демона. Моя кожа груба, как наждак, а мой язык... ах, не знаю, с чем сравнить мой ужасный язык! Я пожираю все, растения и плоть, песок, слизь, камень, железо и золото, планеты и звезды. Я пожираю воду и воздух! Я пожираю свет! И тебя я тоже сожру, сын мой... Да, я уже пожираю тебя, только ты этого не замечаешь, ибо слишком молод. Однажды я подавлюсь собою же, и тогда Вселенная взорвется! Но до этого ты не доживешь. Никто не доживет.

Эта самоуверенная речь произвела большое впечатление на Гюстава, и он не придумал ничего лучше, как спросить:

— Ты кто?

— Я — Время, — торжествующе взвизгнуло крылатое чудовище, и серые фигуры под ним еще возбужденнее набросились друг на друга. — Мое греческое имя — Хронос. Для тебя я — Хрюнос.

— Это мое секундное войско, — пояснил Хрюнос, пренебрежительно взмахнув лапой в сторону туманных фигур. — Мгновения, моменты, миги. Пехотные войска. Пешки. Используются в огромных количествах.

Хрюнос спланировал вниз, на утес, и встал на задние ноги рядом с Гюставом. Чудовище было во много раз выше паренька.

— Видишь, как меня много? А ты кто такой? Кто желает познакомиться с Самым Страшным из Всех Чудовищ?

— Меня зовут Гюстав. Гюстав Доре.

— Никогда о тебе не слышал, — сказал Хрюнос и выпустил из пасти зловонное облако.

— Что ж, ничего удивительного, — сказал Гюстав, — я еще довольно молод и не имел возможности обратить на себя внимание. Я здесь не по доброй воле, а по велению Смерти.

— Костлявый? — громыхнул Хрюнос. — Этот набитый дурак? Он-то чего опять хочет? Пусть бы лучше стругал свои гробы и заботился о своей чокнутой сестрице.

— Значит, ты — не слуга Смерти?

— Нет. Да. Нет. Э-э-э... Скажи на милость, к чему этот нелепый вопрос? Я никому не служу! Мы со Смертью иногда э-э-э... сотрудничаем, вот и все, — Хрюнос казался смущенным и рассерженным. — Тебе-то, собственно, какое дело?

— Ну... — замялся Гюстав, — это длинная и запутанная история. В общем... ты только не волнуйся! В общем, я должен вырвать у тебя зуб! — выпалил он.

В одно мгновение огромное чудовище совершенно преобразилось. Наклонившись к Гюставу, оно смотрело на него со странным выражением, в котором слились боль и надежда.

— Ты хочешь вырвать у меня зуб? Это действительно очень бы мне помогло, — простонал Хрюнос, раскрыл пасть и показал глотку. — Дело в том, что у меня там гниющий коренной зуб, под ним скопилась сера. Видишь это невыносимое зловоние?

Гюстав заглянул в пасть. В самом деле, правый коренной зуб источал такую вонь, которую можно было не только обонять, но и видеть воочию. Между запущенными коричневыми обломками располагался сгнивший остаток зуба, и оттуда несло серой, как из кратера вулкана.

— Кого я только ни пытался уговорить, чтобы меня от этого избавили. До сих пор никто не соглашался. Если ты возьмешься за это дело, рассчитывай на мою благодарность.

Гюстав рискнул во второй раз заглянуть в вонючую пасть. Его передернуло и стошнило, но он смело заявил:

— Я это сделаю, если ты отдашь мне вырванный зуб.

— Пожалуйста! — воскликнул Хрюнос. — Пожалуйста! Разумеется, ты можешь оставить его себе! Я мечтаю избавиться от этой дряни.

— Встань, пожалуйста, на четвереньки, — попросил Гюстав, вынимая меч. — И раскрой пошире пасть!

Хрюнос повиновался. Он опустил нижнюю челюсть, и Гюстав смело наступил ногой на слизистый язык, который и впрямь выглядел так, что невозможно было понять, из чего он состоял.

Вонь была невыносимой, но Гюстав постарался задержать дыхание и действовать как можно быстрее. Он просунул лезвие своего меча между шейкой зуба и десной и крикнул:

— Теперь будет немного больно!

И, недолго думая, нанес удар. Клинок рассек несколько нервных стволов, пациент хрюкнул от мучительной боли, и из кратера зубной развалины хлынул поток крови и гноя. Гюстав не смутился. Используя меч как рычаг, он навалился на него всем телом и извлек гнилой зуб из воспаленной десны. Раздался звук, похожий на громкое чмоканье. Гюстав схватил зуб и отскочил подальше, жадно глотая воздух.

Хрюнос стонал и корчился, визжал и вопил от боли, истерически хлопая крыльями. Тем временем Гюстав тщательно очистил зуб пучком травы и спрятал его на груди, под доспехи.

— Ну? Полегчало? — спросил он.

Пациент понемногу успокоился, хоть и держался еще за правую щеку.

— Это было очень острое ощущение, — простонал он. — Но все-таки большое спасибо! Теперь мне намного лучше.

Гюстав решил сразу перейти к делу.

— Это радует. А если я, со своей стороны, попрошу тебя об одном одолжении, ты не сочтешь меня очень невежливым?

— Ты ведь уже взял себе зуб, — охнул Хрюнос. — Я очень занят.

— Я всего лишь хотел задать тебе вопрос, — сказал Гюстав. — Мое очередное задание состоит в том, чтобы встретить самого себя. А я не имею ни малейшего понятия, как это устроить.

— Это невозможно... — задумчиво протянул Хрюнос.

— Я знаю.

— Дай мне сказать! Это невозможно, пока ты находишься в своем собственном временном континууме. Однако, изменив континуум, ты можешь увидеть проекцию возможностей своего пространственно-временного континуума в футуристической ячейке вероятности. Это все равно, что встретить самого себя.

— Я не понимаю. Что такое этот пространственно-временной конти... э-э-э...?

— Проекция возможностей пространственно-временного континуума. Наблюдается только в футуристических ячейках вероятности. Это... ну, я действительно не смогу тебе этого