Шкатулка Шульгана - Гульшат Гаязовна Абдеева

переливалась серебром, а глаза казались каплями крови на белом. Я улыбнулась ему и повернулась, чтобы продолжить наслаждаться изумлением Бабая. Ведь он такой важный, властный и неприступный, а тут… Я с опаской глянула на его глаза: почему он носит очки? Аёлка подошла к коню, но не пропустила ни слова из рассказа Мергена. Все то время, пока мой друг делился с Бабаем нашей бедой (теперь это было безопасно, потому что должность Картатая обязывает или помочь, или сохранить просьбу в тайне), тот внимательно разглядывал Мер-гена. Потом сказал:

– Это все «Урал»… Точнее, то, во что он превратился. Аксакал сидит в Уфе и медитирует, пока… м-м… Инфузия захватила власть, я знаю… Я помогу вам найти шкатулку Шульгана. С этой историей пора завязывать.

Услышав эти слова, я обмякла. Наконец кто‐то сильный, взрослый на нашей стороне! Да еще и наделенный властью.

– Может, отправим ее домой, это ведь будет опасно? – спросил Мерген и кивнул на меня.

– Ага, щас! – ответила я так резко, что Аёлка рассмеялась. – Я, значит, вывожу дела, а ты хочешь от меня избавиться?

Бабай ничего не ответил, он смотрел то на Мер-гена, то на его медальон. Тот выбился во время полета из-под одежды и повернулся стороной с шипастым листочком. Мерген спрятал подвеску за ворот рубашки и нахмурился. Он был так похож в этот момент на Бабая, что я чуть не фыркнула. Но его чувства я понимала: талисман – дело личное.

– Ну? Мы идем спасать бабушку и дедушку? Мы и так столько времени потеряли!

Бабай наконец посмотрел на меня.

– Сначала домой. У Аёлки в Канзафере квартира, – ответил он на мой вопрос. – Сперва нужен план. И вещи отнести.

Только сейчас я заметила в темноте пещеры силуэты сумок. Видимо, портал привел владельца Хакаллы и его жену сюда.

– А как же рынок? – спросил Мерген.

– А, пусть туда всех отправляют… Не буду я в этом лифтоужасе работать. И так еле согласился на эту должность.

– Ну-у… – протянула Аёлка.

– Ну ладно, – признался Бабай, – интересно что‐то новое попробовать, не все же побрякушками заниматься. Пока все равно нет работы ни там, ни там. Надо разбираться с порталами и проклятьем. Я уверен, что это оно, иначе растения не страдали бы так сильно. И это что‐то сильнее древомагии…

Мы с Мергеном быстро переглянулись. Стоит ли делиться и этой информацией? Я кивнула, и Мерген закашлялся:

– Тут такое дело…

– Силы древомагии, – растерянно сказал Бабай, услышав про демона из шкатулки, – все еще серьезнее, чем я думал. Так, быстро в Канзафер!

Конечно, пришлось подумать о том, куда пока пойти Акбузату. В Канзафере привыкли к магическим штучкам, но появление легендарного коня и тут наделало бы шума. Поэтому Акбузат и Утрух остались в степи, чтобы дождаться темноты и пробраться к Агасу. Газовые облака этого мира постепенно тускнели, наполнялись мерцанием, напоминающим звездное небо. Я, Мерген, Бабай и Аёлка потащили сумки сами. А еще несколько сучковатых палок из Хакаллы. Я держала их опасливо, наверняка это не простое оружие!

К городу мы подошли у Малых ворот. Здесь было суетно: лавочки громоздились одна на другую, тут и там из земли, как грибы, торчали палатки, и всюду рос мох всех оттенков красного. Мерген вполголоса рассказывал мне:

– Тут моя школа. А здесь живет тетя, она наша дальняя родственница. А вот за тем поворотом мой любимый гимнастический зал.

Трудно было запомнить почти одинаковые каменные домики, но я старалась. Пыталась найти что‐то похожее на архитектуру своего мира, но тщетно. Даже в старых кварталах Уфы не было таких причудливых арок, изогнутых наличников на окнах и узких ступенек, ведущих на вторые этажи строений.

Мы привлекали внимание: то ли моего друга узнавали, то ли не могли отвести глаз от шикарной бороды Бабая. Все вздохнули с облегчением, когда скинули сумки в узкой темной прихожей и закрыли за собой дверь. Квартира Аёлки располагалась на втором этаже каменного дома, и здесь явно давно никого не было.

– Вот зараза! – Аёлка подскочила к окну в единственной большой комнате (две темные дверки вели в кухню и ванную, судя по бульканью воды) и принялась срывать полосы мха вокруг окон.

Мерген начал помогать ей:

– Эта зараза такая, да, только зазеваешься и…

То ли хозяева квартиры применили древомагию, то ли просто помещение наполнилось нашими разговорами и смехом, но скоро внутри стало уютно. Потолки у квартиры были сводчатые, как в пещере. Я оказалась права: за одной из дверей располагалась кухня, стены которой были отделаны черным кафелем, а в углу стоял огромный очаг. Рядом с ним находился грубо сколоченный стол, стулья с резными спинками, а вдоль свободной стены тянулись бесконечные полки с тарелками, чашками, банками и коробочками. В очаге подозрительно быстро занялся огонь, перемытая посуда взгромоздилась на стол, а из комнаты послышались хлопки. Это Мерген и Бабай вытряхивали в окна ковры. За второй дверью была крохотная ванная с медными трубами, изогнутой душевой лейкой, низкой раковиной на разлапистых ножках и унитазом в цветочек. Потом долго не могла забыть это произведение искусства и усмехалась, если видела на чьем‐то платье похожие цветы.

Я села на диван в большой комнате и задремала, откинувшись на спинку. Мерген и Бабай что‐то обсуждали на кухне, пока Аёлка жарила на очаге блинчики, ловко подкидывая их в воздух взмахом сковородки. Было тепло и уютно, за окнами окончательно стемнело, и я думала о том, как приятно будет Акбузату провести ночь на свежем воздухе впервые за столько лет. А еще на нашей стороне теперь был Бабай, наверняка ему хватит одного дня, чтобы со всем разобраться. Еще немного, и образы в голове начали путаться, я была в своей комнате в Имангулово, мама и бабушка разговаривали, кто‐то смеялся… БУМ-БУМ-БУМ!

Я резко проснулась, меня рывком выдернули из приятных снов, села прямо, растерянно заморгала. Мужчины выскочили из кухни, все испуганно смотрели в сторону прихожей. Бабай взялся за дужку очков, но Аёлка отвела его руку.

– Именем Урала, открывайте! – послышался чей‐то бас.

– Общество «Урал»? Инфузия? Как они нас нашли? – прошептал Мерген.

Бабай и Аёлка переглянулись, промолчали.

Вот черт! Сердце заколотилось где‐то у горла. Я вскочила, пригладила волосы. Попятилась к окну, нет, тут высоко…

– Эти дети сбежали! Они должны вернуться домой! Они несовершеннолетние! – Этот голос я узна́ю из тысячи.

Легко было представить, как гневно трясет кудряшками Инфузия, как одергивает короткий ярко-синий жакет и кричит, кричит в щель между дверью и косяком:

– Ты слышишь меня?! Быстро!

Вот это тон! Она же наверняка понимает, в