Шкатулка Шульгана - Гульшат Гаязовна Абдеева

К тому времени, когда мы прошли длинный парк в центре Канзафера, я выдохлась. Мерген подошел к узорчатому столбу, неприметно стоящему у тротуара, и ткнул круглую кнопку. Тут же возле нас зашипел местный шарообразный автомобильчик. Его дверца открылась, как выпавшая долька мандарина, и мы с Мергеном кое‐как втиснулись внутрь. От водителя нас отделяла прозрачная перегородка, на которой светилась кружочками и линиями карта города. Мерген задумался, тогда Утрух вытянулся длинным пальцем и указал нужную точку. Карта от этого почернела, водитель подозрительно оглянулся. Мы сделали вид, что смотрим в окно. Пришлось шикнуть на Утруха, отчего тот зашкворчал. В качестве примирения я протянула ему палец, в который он небольно вцепился огненными зубами (говорят, что огненным демонам постоянно хочется что‐то грызть, поэтому их часто можно встретить на поленьях).

Такси минут за двадцать домчало нас до высокой каменной арки, за которой вместо обычных домов Канзафера ютились невысокие хибары. С любопытством я посмотрела на монетки в форме звезд, которые Мерген насыпал в серебристую коробочку под сиденьем, и мы вышли наружу через дольку-дверь.

Здесь гуляли ароматы степи и почему‐то моря. Я глубоко вдохнула, зажмурив глаза.

Местные травы, короткие и жесткие, пахли иначе, чем в моем мире. Но все же это была степь. Если постараться, можно было почти различить нотки чабреца и ромашки. Я открыла глаза и посмотрела на постройки. Поняла, что ошиблась, приняв их за домики бедных. Тут было чисто, опрятно, но оченьочень просто. В палисадниках росли невысокие лунообразные цветы. Дорожки были подметены, где‐то слышались удары молотка и скрип. У нас так садовая тачка скрипит на поворотах. В дверях одного из домов показалась женщина в красном плаще. Она поставила на ступеньку крыльца тяжелый с виду горшок, выпрямилась и посмотрела в нашу сторону, приложив ладонь козырьком ко лбу. Разглядела Утруха на моем плече, забормотала что‐то испуганно и исчезла в своем жилище. Утрух хихикнул:

– Суеверные. Думают, что я могу беду навести. Хоть за тыщи лет ни один огневый демон не сделал пожара! По крайней мере, нарошна…

Мерген хмуро спросил:

– Долго идти? Может, надо было доехать?

– Ага, щас! – возмутился Утрух. – Шоб секретное место люди заполонили. Нетути!

– Но если это так близко к Канзаферу, как не нашли Акбузата за столько веков?

– Труднова отыщать того, кто не хочит, шоб его нашли, – загадочно ответил Утрух.

– Или открыть замо́к, которого нет. – Мерген посмотрел на огненного демона.

Тот мрачно кивнул, если так можно выразиться о небольшом пламени. Утрух указывал направление, иногда его длинные ресницы щекотали мне висок. Через полчаса пути началась каменная гряда, и ориентироваться тут было непросто. Мерген и Утрух различали десятки оттенков камней: от бледно-серого до терракотового, а по мне, все сливалось в сплошное бурое пятно. Скоро стало понятно, как огненным демонам удалось найти уединенное местечко рядом с большим городом: камешки под ногами превратились в пики, идти было почти невозможно! Я ойкала, оступалась, с трудом находила место для нового шага. Сапоги Мергена оказались более приспособленными для похода, не то что мои кеды с тонюсенькой подошвой.

– Пришли! – объявил Утрух, когда вокруг не осталось ничего, кроме камней, валунов и булыжников.

Даже Мерген не сразу сообразил, куда идти. Он прищурился, сел на корточки (качнувшись при этом, пики никуда не делись).

– Хитро! – сказал он и пополз на четвереньках в неприметный проход.

– Блин, Мерген, твои колени! – застонала я, отказываясь принять тот факт, что мне придется последовать его примеру.

Канал в скалистой породе изгибался под невообразимым углом в сторону так, что его можно было заметить, только если подойти вплотную. Ну, или если знать, куда идти. Утрух соскользнул с моего плеча и поплыл за Мергеном, а я несколько раз вздохнула, смиряясь с неизбежным, и полезла за друзьями. Ощущение было, как будто сквозь терку продираешься. Я слышала, что в пещерах такие проходы зовутся шкуродерами. Спасибо, что это продолжалось не так долго! На руках остались вмятины от острых камешков, колени ныли, а еще я успела приложиться затылком о выступ, и настроение окончательно пропало.

Я выпрямилась на небольшой каменной площадке, укрытой со всех сторон скалами, и отряхнула ладони. Высоко над нами плыли мерцающие облака.

– Утрух! Акбузат бы сюда не пролез! Ты точно ничего не перепутал?

Утрух молча посмотрел мне за спину, и я стремительно обернулась. Вглубь земли уходила широкая нора, темная-темная. Ни решеток, ни замков. Ох, надеюсь, Акбузата не драконы охраняют! Хотя какие драконы в такой тесноте, тут бедному коню места мало.

– Я туда не полезу! – заявила я, прячась за Мер-гена, чувствуя за собой скалистую стену.

– И не выйдет, – меланхолично заметил Утрух.

Он подлетел к норе, но внутрь попасть ему не удалось, он ударился о невидимую преграду, превратившись на пару мгновений в огненную лепешку.

– Э-э-э? – растерялась я.

– Его можно позвати. Ежели он захочит. Не всегда получаитса. Акбуза-а-а-а-т! – гаркнул внезапно Утрух.

И я вздрогнула.

Стало тихо. Где‐то вдалеке начали сыпаться камешки – шуркх-шуркх, шуркх-шуркх. Сама того не замечая, я вцепилась в руку Мергена, прижалась спиной к противоположной от норы стене каменного мешка.

Помните ощущение перед тем, как входишь в класс к экзаменатору? У меня всего раз такое было: коленки вибрируют, как на шарнирах, внутри то холодно, то жарко, и это холодно-жаркое будто стекает по нутру как смола, и хочется куда‐то бежать, но ноги не слушаются. Встречу с Шульганом я пережила проще, все‐таки он человек, хоть и древний. Меня затрясло, когда в черном проеме показалась вытянутая белая морда. Серая грива была спутана, а глаза… Я ахнула! Он точно живой? Так не смотрят те, кто думает и чувствует, только куклы…

– Здорова, – фамильярно сказал Утрух, но сам при этом отлетел подальше.

Акбузат медленно осмотрел нас своими кукольными глазами, опустил морду. Вздохнул.

– Прасти, – почему‐то сказал Утрух.

И тут я поняла! Акбузат ждал не нас, он надеялся увидеть кого‐то близкого ему. Что, если только Урал-батыр, герой башкирского эпоса, лучший друг Акбузата, может освободить его? Но батыр давно на небесах, а мы не в каком-нибудь сериале, где погибшие герои способны оживать по сто раз на дню… И это значит, что Акбузат обречен провести в тюрьме всю свою жизнь? Я представила века и тысячелетия в темной норе, когда даже умереть не можешь, и внутри меня будто погасили лампочку. Я отпустила рукав Мергена и медленно села на землю. Акбузат посмотрел на меня