Шкатулка Шульгана - Гульшат Гаязовна Абдеева

– Не вздумай открывать, – прошипела она.

Инфузия перешла от уговоров к действиям, с той стороны на дверь снова посыпался град ударов. Мне хотелось быть где угодно, только не здесь!

– Это зашло слишком далеко, – тяжело дышал Бабай, он не смотрел нам в глаза, все еще стоя посреди комнаты.

Неужели выдаст? Мерген крадучись подошел и встал рядом со мной. Коснулся рубашки, нащупал через ткань свой медальон, сжал с силой. Я услышала механический треск, пощелкивание. Аёлка обернулась:

– Элемта? – непонятно спросила она, нервно улыбаясь.

Мерген кивнул. Наклонился к моему уху:

– Вместо телефонов. Они маленькие. Можно встраивать во что угодно, некоторые даже в сережках носят. Ну же, ну…

Мерген тер и тряс медальон, не вытаскивая его наружу. Наконец комнату наполнило ровное жужжание:

– Быстро. Оба. Мы в опасности. Улица Гаухар, переулок у пекарни. В окно.

Я недоуменно посмотрела на друга, потом вздрогнула от новой порции ударов в дверь.

– Приготовься, пожалуйста, – нервно попросил Мерген, – будем прыгать. Моя элемта настроена на Утруха. Главное, чтобы Акбузата не перехватили.

И тут я поняла: все, что было до, – это еще не приключения. Так, разминка… Зато теперь! Да я никогда не смогу перепрыгнуть из окна на спину живого коня! Пусть и летающего. Пусть и легендарного! Дверь начала содрогаться под натиском ударов «ураловцев» и вот-вот могла слететь с петель. В окнах мелькнул серебристый бок, Акбузат сделал круг над крышей дома и снова пошел на снижение. Завис перед одним из окон, широко взмахивая ажурными крыльями.

– Уходите вдвоем! – потребовала Аёлка. – Мы разберемся с ними! Ну же! Им нужны вы!

Мерген с трудом отодвинул оконную задвижку, в комнату хлынул свежий воздух, а вместе с ним крики внизу: «Они уходят! Лови их!» Я взгромоздилась на подоконник, Мерген подтолкнул меня, и долгую, долгую секунду я думала, что моя жизнь кончилась. Акбузат подлетел так близко, как мог, но между нами все равно оставался почти метр.

– Давай, Гульшат! – заорал Мерген, когда дверь в квартиру с грохотом распахнулась.

Я прыгнула, схватилась руками за плюшевую шею Акбузата, чуть не смяв ему крыло. И начала скользить вниз! Утрух метнулся к моим ногам и обжег меня так сильно, что я закричала слово, которое никогда еще не говорила вслух. Боль сработала как ток, я подскочила неведомым образом, подтянулась и оседлала коня. Мерген прыгнул следом, и я застонала: худой с виду, а тяжелый, как слон!

Успела увидеть перекошенное от ярости лицо Инфузии, пышный воротничок съехал набок, пудра с лица осыпалась… Кожа под ней была отчетливо зеленого оттенка. В одно мгновение я поняла, что шесть лет назад, на школьной линейке, не ошиблась.

Акбузат распахнул крылья шире, оттолкнулся задними ногами от стены дома и взмыл в вышину.

Освещенный зелеными фонарями Канзафер быстро остался далеко внизу.

Утрух летел, уцепившись за мою косу, и урчал, тарахтел, как котенок. Несмотря на свист ветра, я различала его слова:

– Гульшат! Нам надова было о другом спрашувать! Не про шкатулку или деда того. Зато он другое знаит! Почти! Знаит, где держут пленников!

И тут я во второй раз чуть не свалилась с Акбузата. Скоро я увижу бабушку и дедушку!

Мы поднялись к самым облакам, которые сейчас слабо мерцали и были пронизаны миллионами сверкающих точек. Мерген засыпал меня научными терминами про цикл жизни газовых скоплений, которые были так похожи на привычные мне облака. Когда они горят ярче, когда их свет становится глуше и так далее. Конечно, я ничегошеньки не запомнила, кроме того, что день и ночь в этом мире сменяются почти так же, как в моем, разве что ночь ощутимо короче.

Под нами проплывали огни поселений, поблескивали озера, вились реки… Я привыкла к размеренным взмахам крыльев Акбузата и чуть не задремала, прижавшись к его шее. Мерген крепко держался за мою толстовку и обхватывал спину Акбузата так, что тот недовольно фыркал и косился рубиновыми глазами. Утрух повис на моей шее как шарфик и мерно посапывал.

Я взбодрилась, когда Акбузат начал снижаться, ощущения в животе были не самые приятные. Попыталась разглядеть, куда мы летим, но все, что увидела, – огромные каменные кубики, лежащие тут и там.

– Мог бы и догадаться, – процедил сквозь зубы Мерген.

Беднягу укачало, стоило Акбузату коснуться земли копытами, мой друг скатился в траву и лег. Я сползла, встала рядом. Никого кругом не было, только серые плиты и темнота, пронизанная посвистыванием ночных птиц. Утрух проснулся и затрещал, как костерок, в который налили масло.

– Вот именно, – сказал ему Мерген. – Можно я туда не пойду?

Я вопросительно посмотрела на Акбузата и неосознанно сделала шаг назад. Глаза коня светились, как красные фонарики.

– Слушай, – догадалась я, – если ты все знаешь, скажи: что мне сделать, чтобы вернуться домой с бабушкой и дедушкой? Что сделать, чтобы Инфузия от нас отстала?

– Я знаю только то, что уже случилось, – ответил Акбузат, и я отметила про себя, что голос у него стал тоньше.

Что ж, попытаться стоило. Осталось узнать, что заставило Мергена так отреагировать.

– Где мы сейчас? Где общество «Шкатулка Шульгана»?

– Это кладбище, – ответил конь.

– Это? – Я испуганно вгляделась в темноту.

Но если эти камни – надгробия, то почему они такие гигантские? Великанов тут хоронили, что ли?

– Ага, – сказал Мерген, и я подозрительно на него посмотрела. – Это кладбище последних дивов. Тех самых. Энергетика тут огонь…

– Папрашу без аскарблениев! – пискнул Утрух.

– Бабушка там? – Мой голос дрогнул.

Акбузат кивнул, и тут мой страх начал таять. Точнее, его заслонила решимость или дурь, как я ее называла. Я могу струсить или побояться дать сдачи иногда, но, если кто‐то обижает моих близких, я превращаюсь в Халка! И если бабушка и дедушка там, то чего мы стоим?

– Чего мы стоим? – сердито спросила я.

– Мне нельзя туда. – Утрух тревожно смотрел в сторону кладбища. – Это место не для огненных демонов. Слишком много древней магии. И не той, что можно назвать доброй…

Я не очень вовремя вспомнила все, что читала о дивах. О том, как они ели людей, например, или уничтожали целые деревни. Или о том, что мир мог превратиться в ад, если бы эти существа одержали победу в древней войне.

Атмосфера на кладбище была вязкая, тяжелая и отравляющая. Становилось тяжело думать, мысли были поверхностные… Я положила руку на сложенное крыло Акбузата, который шел рядом, и мне полегчало. Бедная