Шкатулка Шульгана - Гульшат Гаязовна Абдеева

оставить меня! Стало так страшно, что на глаза навернулись слезы. Див продолжал насмешливо улыбаться, и его каменный зрачок медленно двигался, пока не уставился прямо на меня. Через пару мгновений оцепенение прошло, и я бросилась бежать. Кеды скользили по траве, валуны пытались помешать мне, я лавировала между ними, пока сзади слышался треск и грохот. Не стоило оборачиваться! Оживший каменный див выпрямился во весь рост. Да он не меньше двух метров!

Быстрее! Быстрее! Пока не ожили остальные! Я споткнулась в ту же секунду, как подумала об этом. Впечаталась в землю носом, не успев подставить руки. Джинсы и толстовка тут же стали грязными, правое плечо запылало, колени начало саднить. Я зажмурилась, съежилась, и шум за мной стих. Я медленно посмотрела из-за плеча: див стоял метрах в десяти. У него была огромная голова с острыми ушами, непропорционально большие глаза на выкате и грубое, сложенное из валунов тело.

– Гр-р-р-р-р… – низкий звук прокатился над кладбищем.

Див смотрел на меня исподлобья, потом начал склоняться ниже, ниже. Отставил кривую ногу, чтобы оттолкнуться и побежать… Я съежилась еще сильнее, страх окутал меня как кокон. Но кое-что новое, что случилось на площадке у куба, заставило открыть глаза. Див тяжело дышал, а я заставляла себя думать о хорошем, хорошем. Что может быть хорошего в том, что тебя сейчас размажут гигантским каменным кулаком? Что‐то светлое, что‐то хорошее, большое… Акбузат! Пусть я погибну через секунду, но я хочу видеть перед собой Акбузата, а не эту страшную морду. Я вздохнула глубоко, как будто собралась прыгать в воду с высоты, и…

Вжи-и-и-ух! Огромная белая стрела пронеслась надо мной и налетела на дива. Настоящий, не выдуманный Акбузат толкнул чудовище в грудь, и оно упало на спину с диким грохотом. Больше див не шевелился, словно потерял сознание.

Шипящий, свистящий мерный звук заполнил пространство, как будто рядом качали кузнечные мехи. Я чувствовала, что стала ледышкой, до кожи было больно дотронуться, противный мороз заполнил внутренности. Когда Мерген подскочил ко мне, взял за плечи, его пальцы обожгли, и я застонала.

– Все хорошо, Гульшат, его больше нет. Гульшат, слышишь? Посмотри на меня.

Я сфокусировала зрение на Мергене, продолжая прислушиваться к странному звуку. И тут поняла: это я дышу! Всхлипываю, судорожно втягивая воздух, и никак не могу перестать это делать.

Дух! Дух! Дух! Оглушительно громко стучало мое сердце.

Мерген поднялся на ноги, нервно огляделся. Кивнул Акбузату:

– Я понесу ее. Отсюда надо выбираться.

Утрух вился вдоль границы кладбища огненной змейкой. При виде меня затрещал. Когда мы оказались рядом, Мерген положил меня на траву, а огненный демон пополз по моим рукам и ногам. Тепло возвращалось неохотно, сначала я еще сильнее замерзла, но кровь начала ходить нормально, и я согрелась, перестала судорожно дышать.

– Отвратительная вещь, – сказала я, – паническая атака. Не советую!

Мерген слабо улыбнулся. Иногда мне хотелось его треснуть, хоть бы повысил голос разок, разозлился по-настоящему!

– Они все там. – Слезы потекли снова, когда я вспомнила синий куб. – Бабушка, дедушка, остальные. Весь их экокружок, как я и думала. Делать им было нечего, выращивали бы свои цветочки! А теперь вот! Слушайте… А почему я не окаменела от взгляда дива?

– Это больше не работает, ведь они наполовину мертвы. Хоть кто‐то и сумел оживить этого, он гигантский булыжник, тень прежнего монстра! Идти сможешь? – спросил Мерген.

Я кивнула, поднялась на ноги:

– А я узнала, как найти шкатулку.

Мерген встал как вкопанный.

– Так что шансы есть, – продолжила я, – останется победить демона.

– Хорошо, что это не кэхэр, – нервно заржал Акбузат, – демон-которого-нельзя-победить – так его зовут. Но их давно не осталось в мире, так что… Или? Нет, не может быть!

Я села на корточки, закрыла лицо ладонями и застонала. Ну можно мне хоть что‐то дастся легко на этом пути?..

Вернуться в Канзафер у нас возможности не было: люди Инфузии из «Урала» могли быть где угодно. Утрух повел нас к поселению в нескольких километрах от города. Мышцы от усталости гудели, но сама мысль об оживающих дивах гнала нас дальше и дальше.

– Ты сказала, что услышала голос бабушки? – осторожно спросил Мерген.

Я задумалась, прежде чем ответить. Во-первых, я сама до конца не была уверена, вдруг это ловушка? Во-вторых, секрет был таким… неоднозначным. Поделишься с кем‐то, и чары разрушатся.

– Да, мне так показалось. Она дала мне инструкцию. Мы можем найти шкатулку. Правда, пока бабушка говорила в моей голове, все казалось запутанным. А если это связано с тем демоном из шкатулки, то я начинаю понимать, что к чему.

Акбузат задумчиво произнес:

– Я слыхал о таком. Победить, не желая победы?

– Что‐то в этом духе. – Я осторожно коснулась крыла коня, идущего рядом.

– Эм-м-м… – Мерген недоумевал.

– Смотри, легко победить или проиграть, в общем, легко бороться, когда цель как бы на пьедестале. То есть ты видишь ее и идешь к ней. А тут так нельзя. Шкатулка сама является к тому, кто… – Я запнулась. – А тут еще кэхэр, который будет уводить шкатулку от нас, если мы начнем искать ее напрямую. Кажется, это тот самый секрет, который не знает Инфузия. Шкатулку нужно выбрать.

Я глянула искоса: Мерген поджал губы.

– Надо поспать, не могу ни о чем другом думать, – призналась я. – Далеко еще?

Местное небо начало светлеть, и я разглядела на горизонте квадратные постройки. Сначала вздрогнула, приняв их за дивов, но потом увидела крыши, крылечки и низкие палисадники. Каждый дом был отделен от другого длинным огородом. Людей не было. Мерген велел нам ждать, а сам ушел туда.

Мысли путались, я прислонилась к теплому боку Акбузата и задремала стоя. Даже сон успела увидеть. Утрух посапывал в кармане моей толстовки. Иногда ему снились кошмары, и тогда огненный демон трещал, как маленький фейерверк.

Мерген вернулся за нами и привел к домику на отшибе. Хозяин жилья насупленно поглядел из-под густых бровей. Он был низкого роста, но с широкими, как у атлета, плечами. Когда он разглядел крылья Акбузата, глаза его расширились, мрачное выражение тут же пропало, он побежал вглубь селения, размахивая руками и выкрикивая непонятные слова. Я поправила ушной вкладыш-переводчик, но Мер-ген махнул рукой:

– В переводчике только основные диалекты, самые распространенные, а у экопоселенцев свое наречие, они восстановили старый башкирский. Но и на нашем современном говорят, когда захотят.

Нас проводили в домик, где меня ждал топчан с кучей тканых ковриков, большая кружка травяного чая и незнакомая каша, рассыпчатая и желтая. Лучше не придумать. Я почти заснула за столом, глядя