Шкатулка Шульгана - Гульшат Гаязовна Абдеева

За решительными и ловкими героинями интересно наблюдать в кино, а в жизни не шелохнешься! Особенно когда тебя ведет громила. Может, стоит попытаться разжалобить его?

Когда мы спустились по темной, узкой лестнице и вышли из подъезда, я услышала крики. Ни одно окно не светилось в Канзафере, но жители не спали. И я поняла почему. Погасли не только фонари, местное небо было затянуто сплошной чернильно-синей тучей без мерцающего блеска. Мой конвоир устало прислонился к стене дома, и я с ужасом увидела – у него нет ног! Мне бы бежать, но смесь жути и отвращения пригвоздила меня к месту. Я наклонялась ниже, ниже и резко выпрямилась. Под подолом плаща плясали язычки пламени! Мужчина утомленно посмотрел на меня. Его лицо сморщилось, сдулось со свистом, как воздушный шар без веревочки. Мгновение – и плащ опустел! Хорошо, что бабушка не услышала то, что я сказала в этот миг!

А плащ шевелился, под ним будто карабкался зверек. Я приподняла ткань и увидела знакомые продолговатые глаза с длинными ресницами. Утрух! Я подхватила его на руки, и он тяжело распластался на моих ладонях. Огненный демон слабо мерцал голубым светом. И, выдыхая шепот, как воздух из поршня, объяснил:

– Оборачиваться. Слишкам. Тяжело. Всегда. На. Ножища. Не. Хватило. Сил. Мерген. Дома!

Огненный демон повис на моей шее как шарф. Небо почти не давало света, пробираться приходилось по узким улочкам, через арки, переходы – я спотыкалась ежеминутно. Меня толкали, окликали, но я уже не понимала местную речь.

– Это что, снег? – Я вгляделась в серебристые комья, лежащие тут и там.

Отпрянула, прижав ладонь ко рту. Это были птицы! Все, как одна, лежали мертвые, и некому было убрать их в сторонку. Пока на них умудрялись не наступать, но в городе вот-вот начнется паника…

Мы нашли Мергена в юрте Шульгана. Вокруг стояли сотни разномастных свечей, но светили они тускло, будто нехотя. Мерген сидел у постели деда, который тяжело дышал, не открывая глаз. Мой друг крепко держал Шульгана за руку, и я видела, как по коже Мергена стекает черный дым.

– Что ты… – не успела договорить я.

– Хорошо, что ты пришла, – перебил Мерген.

Его лицо застыло, как маска Пьеро. Черный дым вокруг ладони развеялся.

– Там творится что‐то ужасное. Погасли огни. Не работают фонари, освещение в городе…

– Ага. – Мерген как будто не услышал меня, потом встрепенулся. – Так будет везде. Как круги по воде, шире, шире. Здесь быстрее, чем в вашем мире, слишком многое держалось на древней магии. А теперь они срубили Агас. Мы даже опомниться не успели. Как я мог подвести его… Она уничтожила плод Агаса? А… Там была…

– Она съела ее. – Я поняла, что, помедли я хоть секунду, сказать уже не смогу, поэтому выпалила: – Там была бабочка. Ее стук я слышала. Она стучала крылышками, как сердце стучит…

Мерген отвернулся к Шульгану:

– Это была его душа. Инфузия поселила рядом с ней кэхэра, поэтому дед умирает. Как я только мог доверять ей! Меня отправила к ней наша горничная, они учились вместе. Пообещала, что Инфузия поможет, приютит, устроит в школу. Если бы я знал, что она просто меня использовала.

Шульган застонал, и я начала быстро говорить:

– Она сказала, что Аёлка – ее невестка! Значит, Бабай – ее сын?!

– Да, мы тоже узнали. Он поэтому тогда нас к себе заманил. Почему они нас сразу не сдали, не знаю. Может, совесть замучила?

– С ней что‐то надо делать. С Инфузией. Она же совершенно чокнутая! Оказывается, она «Шкатулку Шульгана» выкрала и с телефонов похищенных людей сообщения писала родным!

– Телефон? – задумчиво посмотрел на меня Мерген.

– Элемта, – подсказал Утрух, – только их телефоны не похожи на наши. Гульшат же показывала свой, он как кирпич!

Утрух метнулся к изголовью Шульгана, где висел крупный клык на черном шнурке. Клык светился бледно-синим, как будто был под напряжением.

– Его потереть нужно, чтобы нагрелся. И мысленно настроиться на того, с кем хочешь связаться. Вообще, огненные демоны не умеют пользоваться элемтами, но мы с Мергеном быстро поняли – прибор на мое тепло тоже реагирует.

– Хозяин!

Мы обернулись втроем: на пороге юрты стоял Юзим. В спортивном костюме, с рюкзаком.

– Все уходят туда, где есть свет. Катастрофа. Из столицы выслали спасательные отряды. Только говорят, у них там у самих все гаснет…

Лицо Мергена окаменело.

– Идите. Конечно! Нужно спасаться. А я тут, с ними…

– Еще чего! – живо откликнулся Юзим. – Думали, я его тут оставлю?

Мерген поднялся на ноги, растер затекшие коленки, с отвращением посмотрел на свои руки, окутанные черным дымом:

– А вот я не смог ему помочь…

– Заносите! – Юзим подвинулся в проеме, уступив место двум рослым слугам.

Они внесли обернутые красной тканью палки. Носилки!

– Мое корыто еще двигается, довезем! И вы с нами!

Мерген растерянно наблюдал за тем, как Шульга-на грузят на носилки:

– Он будет в безопасности?

– Это я обещаю. – В глазах Юзима мелькнул стальной блеск.

Я подумала, что к такому человеку, как Шульган, вряд ли отправили бы кого‐то обычного. Наверное, Юзим – местный спецназовец. Или мастер боевых искусств.

Мы проводили последних слуг и остались одни в огромном темном доме. В юрте потушили свечи сразу, чтобы не устроить пожар. Сами взяли по одной, Утрух выдохся после превращения и все еще светил тускло. Почти на ощупь мы спустились в кухню и подошли к высоким стеклянным дверям, ведущим в сад. Ветви Агаса едва мерцали, распластавшись по земле. Я задергала дверную ручку, кое‐как распахнула створку и выскочила в сад. Бедное, бедное дерево! Оно ведь живое! Нет, они все живые, но Агас особенный! Что теперь будет?..

Я гладила вялые листья, пока Мерген стоял позади меня, а Утрух висел рядом в образе деревца. Это был способ почтить память великого дерева, стоящего на границе мира живых и мертвых.

Мы все понимали, что нужно уходить, но так трудно было оставить умирающий Агас! Как будто бросаешь друга на произвол судьбы. Друга, который вот-вот погибнет окончательно. Стоп. Погибнет? И тут я вспомнила симметричные ветви другого дерева, у которого проводила часы с раннего детства. Бабушкина роща. Листва, которая трепещет без ветра. И маленькая серебристая ягодка, растущая на самой верхушке…

Я не успела додумать мысль, озвучить ее друзьям, когда в полутьме вокруг зашуршала высохшая за час трава. Вокруг лужайки поднялись силуэты: крепкие мужские и женский, хозяйку которого мы бы ни с кем не перепутали.

Я поднялась