Шкатулка Шульгана - Гульшат Гаязовна Абдеева

– Отдай мне шкатулку, и дело с концом, тогда я смогу до нее дотронуться. Тебе ее все равно не открыть. Ключ к шкатулке – наконечники стрел. Семь штук. Прародителей башкирских родов. У тебя их нет? И у меня нет.

А если я отдам шкатулку? Ведь Инфузии ее все равно не открыть, а мы с Мергеном спрячем бабушек и дедушек в безопасном месте и потом вернемся, чтобы не дать злодейке разрушить природу. А еще лучше – пойдем к Аксакалу в Уфе и все ему объясним!

– Хорошо, – сипло сказала я, потому что от волнения в горле пересохло. – Развяжите мне руки.

Отдавать шкатулку было тяжело! Она забилась в руках, как котенок, изнутри слышалось отчетливое тух-тух-ТУХ. Мое сердце сжалось в комок. «Я вернусь за тобой, – сказала я мысленно шкатулке. – Я спасу тебя!»

Инфузия осторожно дотронулась до резного дерева и отдернула палец. Потом приложила его обратно, прижала, схватила шкатулку с воплями!

– Обыскать! Моя дура невестка отдала ей свои серьги, которые я не сумела выкрасть!

Я кусалась и пиналась, но вырваться из лап «ураловцев» было сложно. В глазах у них не было злости, даже скорее жалость. Я плюнула в ближайшего, но не достала. К сожалению! У меня выцарапали наконечники. Ужас вцепился в мое горло ледяной хваткой. Я стояла и смотрела.

Смотрела, как: Инфузия прикладывает к узору на крышке шкатулки серьги Аёлки и те аккуратно встают на место.

Как Инфузия достает из-под жакета мешочек, висящий на цепочке на ее шее. А оттуда извлекает еще пять наконечников.

Прикладывает их к крышке.

Шкатулка с легким щелчком открывается.

Инфузия вынимает из нее комочек, от которого во все стороны летят черные лучи, берет маленький серебристый шарик и сжимает их в кулаке.

– Закончи начатое! – Инфузия срывается на визг. – Закончи начатое! Больше никакого… Никакого Агаса. Это проклятое дерево вернет мне их. Вернет!

Громкий, судорожный, шелестящий вздох оглушил нас, заполнил собой комнату. С треском черные лучи и свет от плода погасли. Запахло ржавчиной. Я почувствовала внутри пустоту, будто… Будто на моих глазах убили друга. Черный комочек метнулся в сторону окна, пробил стекло и вылетел наружу как пуля. Демон оказался на свободе.

Из мира вокруг высосало древомагию. Еще секунду назад был Канзафер, экопоселенцы, газовые облака, Мерген, Утрух, волшебство, Агас… А сейчас я будто оказалась на сцене пустого театра, пыльного и затхлого.

Инфузия нервно смеялась, хохотала, прижимая шкатулку к сердцу. Потом растерянно затрясла ее, приговаривая:

– Где ты, где…

Резко замолкла и медленно опустилась на стул. Взгляд у нее был холодный и пустой. Она гладила левое запястье и бормотала:

– Ты вернешься ко мне, дорогая сестра, и он вернется с тобой. Дерево больше не разделяет нас!

Я впервые разглядела на руке Инфузии татуировку. Силуэт листочка с шипастыми краями. Странно, ведь растения Инфузия ненавидела больше всего! И добилась своего, уничтожив плод Агаса. Осталось срубить само дерево…

– Осталось срубить само дерево, – эхом повторила Инфузия, – быстро!

«Ураловцы» побежали к двери, столкнулись в проеме и, отпихивая друг друга, выбежали. Тяжелые ботинки загрохотали по лестнице. Один держал меня, растерянно глядя на предводительницу. Инфузия дернула головой:

– Да оставь ты девчонку. Она больше ничего не сделает.

– Вы… вы ужасный человек! Я ненавижу вас. Вы – лживая. Вы чокнутая!

Я выплевывала слова, как яд, но Инфузию это мало трогало.

– Что ты знаешь, дурочка? – устало сказала она. – Они забрали их у меня давно. Это чертово дерево забрало. Я хотела увести их. А мне сказали, что нельзя. Границы! Чтобы провалились они еще ниже Канзафера! Я уже обретала шкатулку, мне удалось обмануть твою бабку, как тебя сегодня. Но у меня не было наконечников. Пришлось вытащить кэхэра с изнанки мира, заставить его просочиться внутрь, запереть заговором. – Инфузия перешла на визг. И снова обмякла, зашептала, как будто давнымдавно держала в себе эту боль и никому на всем свете не могла рассказать: – Сестра. И ее сын. Она была добрая. А он кроха. Она нашла мужа оттуда, из верхнего мира. Его убили, а ее с сыном изгнали. Ему было два месяца. И они не выжили. А я была далеко! Училась! Идиотка! Что, думаешь, тут такие все цивилизованные или там? В Канзафере памятник поставили, начали законы менять, а толку! Сестру мне никто не вернет. Это все Агас… Ненавижу его. Это он не дает мне встретить ее. Деревья, цветы, они держат границы, прячут близких!

И тогда пазл в моей голове сложился: Утрух показывал мне памятник, рассказывал о случае, когда погибла молодая женщина и ее сын. Их преследовали за нарушение закона, ведь муж был из моего мира. Что‐то не давало мне покоя в этой истории, какая‐то загвоздка…

Инфузия ткнула пальцем в потолок:

– Говоришь, я лживая. Или они… А сестра была такая хорошая. Она шила такие платья! У нее все модницы Канзафера одевались. А потом я уехала. И не смогла. Не успела. Спасти… Стой, ах ты гадина!

Я выпучила глаза, попятилась, но Инфузия говорила не со мной! Она вцепилась в шкатулку и затрясла ее, перевернув вверх ногами. С громким стуком из шкатулки выпала железная бабочка. Заскребла стол. Крылья у нее мелко дрожали, и я узнала звук: тух-тух-тух…

– Ах, это не легенда! – яростно заговорила Инфузия, сжимая бабочку в кулаке. – Чертов Шульган не помог мне, когда я умоляла его! Ну, теперь будет знать. Недолго ему осталось…

Инфузия схватила бабочку и затолкала ее в рот. Оскалилась, выпучила глаза, стала похожа на дива с кладбища. Мгновение, другое. Потом проглотила ее и резко выпрямилась. Черты ее лица оставались человеческими, но казалось, что это только маска, потому что Инфузия сама стала монстром. Ведь чудовищные дивы появляются тогда, когда кого‐то сильно любили, а потом этот кто‐то исчез. Это почти черная дыра, в которую собирается все самое плохое в мире. Инфузия впитала это плохое, как губка.

И окончательно потеряла себя прежнюю.

Глава пятнадцатая

Переход границы

Инфузия подошла ко мне, подцепила вкладышпереводчик ногтем, отбросила и растоптала каблуком.

– Ай! – На моем ухе заалела царапина.

– Забери ее!

Я испуганно посмотрела на того, с кем она говорила. Черный кожаный плащ до пят, хмурый взгляд, седая щетина. Явно не «ураловец»: кожа отчетливо зеленого оттенка. Боковым зрением я уловила большую серебристую тень в окне. Неужели это за мной? Но искра погасла, Канзафер не светился ни единым огоньком. Что случилось с зелеными фонарями?

– Кудась ее? – хрипло спросил мужчина.

– Запри в штабе. Я