Шкатулка Шульгана - Гульшат Гаязовна Абдеева

такие «несоответствия». Утрух спрятался в мой карман, а мы с Мергеном разделились, ведь в первую очередь «Урал» будет искать пару подростков. Мерген же будет идти незаметно, а я слушать стук и идти на него.

Страшно, а вдруг меня сцапают у городских ворот? Но вокруг было столько людей, автомобилей и шума, что на меня никто не обратил внимания. Или я этого не заметила…

Оставшись в Канзафере одна, я сумела получше приглядеться к новому для меня миру. Наверное, и наверху можно найти такие уголки, которые покажутся инопланетными. Другая одежда, архитектура, растения, даже животные. Сначала я думала, что рога у собак накладные, как аксессуар, но оказалось – настоящие! Не удержалась, погладила одного песика. Его высокая хозяйка в серебристом пончо с любопытством перевела взгляд с ушного вкладыша на медную вставку на моем носу, и я поспешила дальше.

Парки и магазины, толчея центральных улиц и тишина укромных переулков: я не выбирала, куда идти, только слушала тихое тух-тух-тух. Звук становился то громче, то почти стихал. Через час он привел меня к высоким зеркальным дверям. Я вздрогнула, когда они резко разъехались. Осторожно вошла внутрь. Хм… Похоже, местный супермаркет. Мне казалось, что в каменном Канзафере, поросшем красным мхом, жители которого так причудливо одевались, а дома выглядели сказочными, должны быть только уютные лавочки. С деревянными панелями, седыми продавцами и темными древними полками вдоль стен. Но нет, это был почти обыкновенный, в моем понимании, магазин! Полки, холодильники, ряды стеллажей. Неужели шкатулка здесь? Ни одного знакомого фрукта или овоща я не увидела, разве что фиолетовую морковь, которая напоминала по форме нашу. Я разглядывала бутыли, пакеты, упаковки с непонятными надписями. Чтобы не привлекать внимания, взяла какой‐то сверток. В кармане джинсов позвякивала мелочь, которую мне дал Мерген. Надеюсь, хватит. Я изучила магазин вдоль и поперек, но стук никак не становился громче. Медленно пошла к кассе, оплатила покупку (пришлось дать монеты горстью, чтобы не выдать, что я не разбираюсь в местных деньгах). Молоденькая продавщица в конусообразной прозрачной шапочке посмотрела удивленно. И тут…

ТУХ-ТУХ-ТУХ!

Я бросилась к ряду металлических ящиков у входа. Такие же стоят у нас, в них можно оставлять свои вещи. Одна из ячеек была открыта, и там…

Изнутри шкатулки скреблись коготки – скр-р-р-р, скр-р. Фоном глухо звучало тух-тух, тух-тух. Как будто там билось старое, изношенное сердце, давно уставшее жить отдельно от хозяина.

Я увидела древний орнамент по дереву, а снаружи новодел – безликий серый ящик из металла. На шкатулке был узор, поверх которого виднелись семь вдавленных треугольников, как будто украшения выпали за давностью лет.

Я судорожно вздохнула.

– Девушка, вы масло забыли!

– А? Что?

– Масло, говорю, забыли! – Ко мне подошла кассирша, протянула сверток. – Потеряли что? А этот ящик вечно пустой, там замок толком не работает.

– Ага… Ага. Спасибо.

Я забрала покупку, перевела взгляд на шкатулку. Тух-тух – слышалось все настойчивее. Тух-тух, тухТУХ, ТУХ-ТУХ!

Я сгребла находку, прижала к себе. Дерево мгновенно нагрелось, обожгло пальцы. Я спрятала шкатулку в передний карман толстовки. И тогда все вокруг завертелось, как в ускоренной перемотке. Помещение заполонили черно-синие фигуры: пиджаки, пальто, кожанки одинаковой расцветки. Я огляделась, заметила второй выход у магазина. До него нужно было добежать секунд за десять, иначе схватят. Ну? Готова?! Три, два, один…

Масло выскользнуло из пальцев, и «ураловец», который оказался ко мне ближе всех и уже шагнул в мою сторону, поскользнулся на нем. Пачка лопнула, и он с грохотом упал на спину. Я метнулась в сторону, врезалась в кого‐то, и цепкие руки клещами впились в мои плечи. Не дернешься. Меня поволокли наружу, кассирша хотела встать, но ее грубо усадили обратно и показали какие‐то корочки.

– Ду-урочка… – узнала я свистящий шепот на улице.

Странно, Инфузия могла не прятать тут острые зубы и зеленую кожу, но все равно почти не раскрывала рта. Маскировка для «ураловцев»?

– Мы следили за тобой, чтобы ты… Ты вытащила нам эту чертову шкатулку из изнанки пространства, куда она так ловко прячется…

Мерген-Мерген-Мерген – вертелось у меня в голове. Хоть бы он нашел меня! От стресса я совсем забыла про Утруха, который до этого крепко спал в моем кармане. В какой момент он пропал? Знают ли друзья, что я в беде?

Почему у меня не отняли шкатулку сразу? Ответ на этот вопрос я нашла быстро. Один из похитителей, заталкивая меня в местный автомобиль, случайно задел дерево и зашипел. Кожа его покрылась волдырями. Вот о чем говорила бабушка у синего куба: «Обладать без желания обладать». Видимо, заполучить древний артефакт можно было, только отпустив навязчивое желание найти шкатулку.

Я сразу вспомнила слово, которое лучше всего описывало все дальнейшее, – сюрреализм. Мой школьный психолог в другом мире допрашивала меня на чердаке в чужом городе. Мне связали руки, комната была полна народу, но все равно будто пуста: люди стояли вдоль стен, как манекены. Посередине находился стол и два стула по разным сторонам. На один из них меня усадили. Инфузия была такой же, как обычно: нервно ходила взад-вперед, ежеминутно пудрилась и поправляла пышный воротничок своего вырвиглазно-синего костюма. Я думала, буду злиться, ненавидеть, но непонятная жалость заняла все место в моей душе. Инфузия кипела такой злобой, что ее невозможно было не жалеть! Как говорят: тебе тяжело с человеком пять минут, а он сам с собой всю жизнь. Должно быть, в душе Инфузии творилось нечто ужасное, если она так вела себя.

Удивительно было то, что я не плакала. Совсем. Наверное, мой мозг решил, что это сон, и отпустил контроль и эмоции. Как будто я кино смотрела.

– Ну. – Инфузия перестала верещать про мой долг, про шкатулку и села на шаткий стул напротив.

– Что «ну»? – Я склонила голову набок, будто пытаясь лучше понять собеседницу.

– Ты сюда зачем примчалась? За стариками этими придурочными? Носились со своим обществом, как будто что‐то важное делают! Устала из-за них… Еще сообщения за них пиши…

И тут меня осенило: Инфузия сразу забрала их телефоны и писала родным, чтобы успокоить!

«Ураловец», стоящий справа от двери, кашлянул, и Инфузия метнула на него гневный взгляд. Остальные не решались больше нарушить тишину и молча стояли вдоль стен, будто статуи.

Инфузия обмякла, опустила плечи и посмотрела на меня. Взгляд у нее был такой… Как будто она немножко сошла с ума. Кривая улыбка усилила это впечатление.

– Хочешь домой, Гульшат?

– Конечно! – быстро ответила я.

– Забрать с собой бабушку, дедушку?

– И всех остальных! – Во мне забилась бешеная надежда: вдруг