Лисья тревога - Корнелия Функе

– Ах ты господи, – проговорила госпожа Роза. – Этот человек действительно наглец.

Она в задумчивости повернулась к Курам и Пигмеям.

– Вы не хотите сказать мне, где Вилли? – спросила она. – Так дальше продолжаться не может. Рано или поздно полиция начнет его искать. Его мать в полном отчаянии.

– Мы не можем этого сказать, – заявила Шпрота и встала. – Действительно не можем, госпожа Роза. Мы Вилли обещали.

– Мы можем написать письмо его маме, – предложила Фрида, – что у него всё хорошо и что он скоро вернется.

– И еще мы можем попробовать собрать деньги, – сказал Фред. – На ремонт стекол. Чтобы его отец немного поутих.

Госпожа Роза молча смотрела на ворота, за которые великаны-старшеклассники выводили в тот момент отца Вилли. Тот свирепо вырвался из их цепких рук, еще раз оглянулся и пошел прочь, высоко подняв голову.

– Деньги – это проблема, верно, – проговорила госпожа Роза. – Тут придется серьезно подумать. Но не только это меня волнует. Как мы обезвредим этого изверга? – Она посмотрела на Фреда. – С Вилли действительно всё в порядке?

– Подозреваю, он еще никогда не жил так хорошо, – сказал Фред.

– Скажи ему, чтобы дал о себе знать, – сказала госпожа Роза. – Поскорее. Иначе его найдет полиция. Вам же наверняка понятно, что это для них будет не так сложно, а?

Куры и Пигмеи кивнули. А госпожа Роза, тяжело вздохнув, пошла к зданию школы.

19

Фрида написала письмо матери Вилли. На уроке биологии. Такие вещи давались Фриде действительно очень хорошо. Под письмом подписались все, парни, конечно, тоже. Тортик приклеил на конверт особую марку, которую купил специально для своей коллекции, и Шпрота после школы отнесла письмо на почту. После инцидента с отцом Вилли даже Фред не решался бросить письмо прямо в ящик возле дома родителей Вилли.

Когда Шпрота вернулась домой, мама уже пришла. На этот раз английского было не слышно, но вовсю гремела мамина хипповая музыка. Шпрота немного убавила громкость на кассетнике, пришла к маме на кухню и села за кухонный стол.

– Я тесто для блинчиков замесила, – сказала она и посмотрела на Шпроту поверх газеты. Газета тут же выпала у нее из рук. – Девочка, что с тобой стряслось? Вы снова дрались, вы и эти Пикмайеры, или как там их?

– Именно, – ответила Шпрота.

Если бы мама узнала, что ее побил отец Вилли, она бы страшно разволновалась, а страшного волнения Шпроте уже хватило. На сто лет вперед.

Мама со вздохом снова исчезла за газетой.

– Я сейчас уже начну жарить, – сказала она. – Кофе только допью.

– Не торопись, я от голода еще не умираю, – сказала Шпрота и достала молоко из холодильника. – От Б.С. что-то слышно?

– Она на автоответчик наговорила, – ответила мама. – Хочешь послушать?

Шумно вздохнув, Шпрота поставила на стол стакан с молоком и отправилась к телефону.

– Ну что, бабушка, послушаем, – пробормотала она и отмотала пленку назад. Голос бабушки Слетберг звучал хрипло, как всегда.

«Это я, – прохрипел голос. – Ну конечно! Дома опять никого. Ненавижу с этой машинкой разговаривать. Но и по сто раз пытаться вам дозвониться у меня тоже времени нет. Это слова для Шпроты: ты можешь оставить себе этих жестких старых кур, которых ты у меня украла. Я их назад не возьму. Даже если на коленях умолять будешь».

– А ты бы так этого хотела, – прошептала Шпрота.

«Ты увидишь, каково это, когда куры у тебя волосы с головы выклевывают, – продолжала Б. С. – Полезный будет урок для дальнейшей жизни. В полицию я на тебя не заявлю, хотя с каким удовольствием я бы это сделала, не представляешь. Но я требую возмещения убытков. Пятнадцать замороженных кур для моего морозильника или отработки вины на огороде. Тогда запрет на сад и дом будет снят. Я жду твоего ответа. Хорошего дня!»

Шпрота стерла сообщение.

– Ты ведь меня знаешь, – бормотала она. – Волосы с головы выклевывают, урок жизни… тра-та-та.

С угрюмой миной она вернулась на кухню.

– Душу согревает, да? – сказала мама, листая газету.

– Фрида и Вильма тоже считают, что надо ей что-то заплатить, – сказала Шпрота.

– Брось, лучше на корм денег приберегите. Куры жрут много, особенно когда холодно.

Шпрота вздохнула.

– Я уже заметила.

Мама с тревогой на нее посмотрела.

– Не вешай носа, – сказала она и провела ей по носу пальцем. – Запрет она в любом случае скоро отменит. Самое позднее – когда сорняки полностью закроют брюссельскую капусту. – Она опять спряталась за газету. – Нет, ты только послушай, – сказала она. – «Нежная Она ищет медведя, чтобы приласкал ее». Мама дорогая! Некоторые люди сами себя превращают в обезьян. Да я лучше в монастырь уйду, чем такие объявления размещать.

Вторник! Срок был вторник!

Шпрота сглотнула. Объявление Вильмы.

– Мам, – торопливо сказала она, – у меня в животе уже такой концерт начинается. Ты не могла бы с блинчиками поторопиться?

– Ой, ну извини! – Мама одним глотком допила кофе, положила газету и встала. – Я уже отпуск взяла, – сказала она, с грохотом плюхая сковородку на плиту. – На твои весенние каникулы. Про рейсы самолетов тоже узнала. Пока в Нью-Йорк полетим. До Сан-Франциско очень дорого.

– Гм, – прогудела Шпрота, а сама пододвинула к себе газету.

– Прилетим туда, и я людей порасспрашиваю, как там с разрешением на работу, – говорила мама. Тесто шипело, когда она наливала его на сковородку. – Ведь вполне возможно, что для работы в такси эта грин-карта не нужна. Ну как ты думаешь, ведь это же круто – мы с тобой в Нью-Йорке, вдвоем, а?

– М м, – мычала Шпрота, а сама быстро вела пальцем по газете, просматривая одно идиотское сообщение за другим. Где же объявление Вильмы?

– Черт! – выругалась мама. – Почему у меня не получается? Очередной блинчик пропал, опять комом.

– Да ладно, я твои блинчики, которые комом, люблю, – сказала Шпрота, продолжая поиски. Ласковый заяц, нежный медведь, красивая, но пугливая, таксистка… вот оно.

– Про что ты там читаешь? – спросила мама, заглядывая Шпроте через плечо. Шпрота вздрогнула и попыталась прикрыть рукой творение Вильмы, но мама отодвинула ее пальцы. – Ну-ка, дай посмотреть, – сказала она. – Что там такого интересного? «Привлекательная таксистка среднего возраста ищет мужчину, чтобы было к кому прижаться». Не особенно оригинально, но…

Она вдруг замерла. Шпрота затаила дыхание и совершила еще одну беспомощную попытку закрыть ладошкой это объявление. Но мама неожиданно схватила ее за плечи и повернула к себе лицом.

– Там стоит наш телефонный номер, – сказала она. Лицо у нее стало пунцово-красным. – Послушай, ты что,